Светопад. Пепел бессмертного - Эд Крокер

У нас уходит меньше склянки, хотя сложно представить, как такое возможно. На этой волчьей крови при той же скорости можно легко преодолеть еще столько же. Я даже близко не подобралась к пределам возможностей, если учесть, что несла на спине Бет. Ее дыхание срывается на хрип, из глаз ручьями текут слезы – то ли от бешеной скорости, то ли от того, во что превратилась я. Может, следовало и ей дать немного волчьей крови… Я посчитала важным выпить все сама или дело в том, что я ей не доверяла? Лучше об этом не думать.

Наконец мы выходим из леса к широким дорогам Северо-Восточной Пади, каждая из них ведет к владениям какого-нибудь лорда. Они так непохожи на узенькие, тесно застроенные улочки изморского поселка, что может показаться, будто ты в каком-то совершенно другом городе. Светит только луна, но сегодня она едва проглядывает из-за облаков. Бет, похоже, приходится нелегко, а мои глаза благодаря волчьей крови сейчас зорки; в отдалении я вижу купольные крыши и колонны особняков. Некоторые залиты светом десятков масляных ламп, у других на колоннах у входа горят огромные факелы, у третьих немного темнее. Некоторые остаются в полном мраке, виднеются лишь силуэты в поле. Разбросанные по этим зеленым просторам дома знати напоминают огромные каменные и мраморные глыбы, ссыпанные на землю беспечным скучающим богом.

Отсюда до поместья леди Окар – четверть склянки. Я начинаю последний рывок.

– Погоди! – кричит из-за спины Бет.

– Бет, нужно спешить. – Я оборачиваюсь. – Мы будем в безопасности, как только доберемся до места.

– А если они нас выследили? Защитит ли нас тогда эта леди?

Ответа на этот вопрос я не знаю. Но не нервничаю и не испытываю сомнений. Лишь равномерно пульсирующая в венах кровь будто прокручивает один и тот же напев: «Это не проблема. Все будет хорошо». Начинаю понимать, откуда у лордов такая уверенность во всем, за что бы они ни взялись. Дело тут не только в статусе; эта уверенность у них от крови, которую они пьют. А сейчас она есть и во мне. И можно немного поблаженствовать…

– Сэмми, прости, – говорит Бет, заставляя меня стряхнуть кровавую пелену. От бега ее дрожащий голос прерывается хрипами. – Вдруг у меня больше не будет шанса это сказать. Мне так жаль, что я пыталась уговорить тебя остаться во дворце. Нечто подобное обязательно должно было случиться. Мне нужно было больше тебе помогать. Я боялась тебя потерять. Я была обузой, – теперь я это понимаю.

– Бет, нам нужно добраться…

– Нет, Сэмми, я должна сказать сейчас. На случай, если больше не будет возможности. Мне нужно, чтобы ты знала, как я тобой восхищаюсь. Ты никогда не сдаешься. Ты стремишься к большему. А я? Я довольствуюсь тем, что есть. Довольствуюсь сплетнями и тем, что ты – моя подруга. Чем больше я смотрю на этот мир, тем больше понимаю: это худшее, что может быть. Я тоже могла быть такой же мужественной, как ты, Сэмми. Правда. Но решила, что мне это не надо. – Она делает вдох. – Если после всего этого мы останемся в живых, ты увидишь, какой я могу быть, Сэмми. Я обещаю.

Я смотрю на свою подругу, практически единственную за десять лет, которая просит у меня прощения с мокрыми от слез глазами. И внезапно что-то щелкает в моей голове. Вероятно, это волчья кровь открывает новые возможности, помогая увидеть то, что раньше было недоступно, или я просто впервые начинаю мыслить здраво. Что бы это ни было, теперь я вижу истинную цену своей зашоренности. И вижу, на что была бы способна Бет или кем она могла бы стать, если бы кто-то проявил к ней должное внимание. Не подруга до первой беды, которая думает лишь о своей цели, мечтает о лучшем будущем для себя, как самовлюбленная маленькая эгоистка. Теперь эта веселая, энергичная, смекалистая девушка просит у меня прощения, и наконец я понимаю, что я должна ей сказать.

– Бет, я…

Фрррьх!

Я умолкаю.

– Ты это слышала?

Бет качает головой. Конечно нет. Сейчас мой слух в десять раз острее.

– Бет, не двигайся, – прошу я.

В ее глазах мелькает страх: сейчас она думает о том же, о чем и я.

Я поднимаю глаза к небу, но там ничего нет.

Фрррьх!

Вверху, прямо над головой Бет, пролетает тень. Что бы это ни было, оно быстро исчезает из виду. Однако в звуке ошибиться невозможно. Невозможно не понять, что это крылья режут воздух.

– Бет! – изо всех сил кричу я, а кровь пульсирует в жилах еще громче. – Бежим!

Припустив, я оборачиваюсь проверить, не слишком ли отстает Бет, и с облегчением вижу, что она всего на несколько шагов позади. Но внезапно небо темнеет, и Бет больше не видно. Я вглядываюсь в ночное небо, но даже на этой крови не могу ничего рассмотреть. Не представляла, что они действуют с такой скоростью.

Бум!

Услышав, как что-то с хрустом упало на дорогу у меня за спиной, я резко оборачиваюсь и не сразу понимаю, что это. Что-то донельзя исковерканное. Постепенно приходит осознание, которое – я это точно знаю – отныне будет предопределять мои сны. Я начинаю понимать, что передо мной Бет – с чудовищным образом вывернутыми руками и ногами, истекающая кровью из сотен порезов, с остекленевшими от шока глазами. Летучая тварь вновь спускается – на этот раз медленнее, так что я успеваю хорошенько ее рассмотреть, – хватает Бет и взмывает в небо, плотно, как в кокон, укутав ее в свои кожаные крылья.

– Бет! – кричу я, хотя крик больше похож на шепот – на большее я сейчас не способна.

Я могу только смотреть: голос крови утих. Несколько секунд в скудном лунном свете я прочесываю взглядом небо, пытаясь отыскать их, но это безнадежная затея – даже на моей крови, даже с моим новым острым зрением.

Хрясть!

На этот раз звук сзади. Подбегаю к искореженному телу: почти все кости раздроблены, в том числе лицевые. Бет больше не похожа на Бет, тело напоминает выброшенную за ненадобностью кровавую груду костей вперемешку с тканями. Но она еще жива. И все еще зовет меня. Слабо, но все еще слышно.

– Сэм, – шепчет она, а я стою как истукан. – Сэм.

Затем крылатый вампир еще раз спускается с черноты небес, хватает ее в охапку в тот миг, когда я тянусь к ней, чтобы в последний раз подержать за руку – за то, что осталось от руки. Но она вновь