Змий из 70х II - Сим Симович

— Яков Сергеевич… Какими судьбами? — заискивающе улыбнулся начальник, нервно поправляя галстук.

Дядя Яша по-хозяйски опустился на скрипучий стул для посетителей. Родственник тяжело положил огромные, мозолистые кулаки на сукно казенного стола.

— Племянник мой родной приехал. Альфонсо Исаевич Змиенко, — бас таежника рокотал, не терпя возражений. — Погорельцы они. В доме ни кола, ни двора не осталось, документы все в пепел. Нужно восстановить. Прямо сейчас.

Майор перевел затравленный взгляд на высокую фигуру в темном драповом пальто. Бледное лицо столичного гостя не выражало абсолютно ничего. Фиалковые глаза смотрели сквозь милиционера с пугающей пустотой.

— Но Яков Сергеевич, помилуйте… Нужны запросы по месту жительства, проверки, — слабо пискнул чиновник, вытирая блестящий лоб платком. — По инструкции положено…

— По инструкции, Петя, положено за незаконную вырубку государственного леса на три года садиться, — обманчиво мягко перебил его старик. — И за охоту на лося в заповеднике без путевки. Напомнить, кто тебя прошлой осенью из капкана вытаскивал, пока егеря не нагрянули?

В кабинете повисла звенящая тишина. Майор судорожно сглотнул.

Спустя двадцать минут Змий вышел на морозное крыльцо. В нагрудном кармане лежал абсолютно легальный, пахнущий свежей типографской краской советский паспорт. Имя было возвращено. Бюрократическая машина дала сбой под тяжестью банального человеческого страха и старых долгов.

— Теперь в больницу, — удовлетворенно крякнул таежник, заводя промерзшую машину. — Там разговор будет сложнее.

Областная клиническая больница разительно отличалась от знакомых коридоров. Здесь всё было проще, беднее, но пропитано тем же самым въедливым запахом дезинфекции и чужой боли.

Кабинет главврача, тучного и уставшего Николая Ивановича, был завален стопками пыльных медицинских карт. Руководитель медучреждения долго, тяжело изучал нового кандидата поверх съехавших на нос очков.

— Значит, сосудистая хирургия, — недоверчиво протянул главврач, вертя в руках новенький документ блондина. — Москва. А к нам чего принесло, Альфонсо Исаевич? Извините за прямоту, но вы словно из-под поезда вылезли. Лицо вон какое…

Врач смотрел на начальника не моргая. Никакого волнения или желания понравиться.

— Семейные обстоятельства, — ровным баритоном отрезал гений. — Мои шрамы не мешают мне держать скальпель.

Николай Иванович хмыкнул, откинувшись в скрипучем кресле.

— Слова — это пыль. У нас тут, конечно, не столица, но мясников я в операционную не пускаю. Допустим, поступает пациент. Острая ишемия нижней конечности, тромбоз бедренной артерии. Время от начала болевого синдрома — шесть часов. Ваши действия, коллега?

Вопрос был с подвохом, рассчитанным на проверку теоретической базы. Но доктор даже не взял паузу на раздумья.

— Экстренная тромбэмболэктомия катетером Фогарти, — ледяным, лишенным интонаций голосом выдал хирург. — При невозможности или флотирующем тромбе — бедренно-подколенное шунтирование реверсированной аутовеной. Параллельно введение гепарина. Время критическое, через два часа начнутся необратимые некротические изменения тканей.

Главврач подался вперед. Сонная снисходительность мгновенно исчезла с его уставшего лица.

Змиенко продолжил сыпать сложнейшими терминами, дозировками и описанием хода операции с пугающей, машинной точностью. Блондин не просто отвечал на вопрос, он хладнокровно препарировал его, демонстрируя абсолютный, недосягаемый для провинции уровень мастерства.

Спустя десять минут Николай Иванович молча поднял руки, признавая безоговорочное поражение.

— Достаточно, — тяжело выдохнул руководитель, утирая пот. — Беру. Завтра в восемь ноль-ноль жду на утренней планерке. Дам вам самую тяжелую смену. Посмотрим, каков ваш катетер на практике.

Альфонсо коротко кивнул и поднялся.

Утренняя планерка в Псковской областной больнице напоминала сонное царство, густо пропахшее дешевым растворимым кофе и хлоркой. Ровно до того момента, пока дверь ординаторской не скрипнула.

Ал переступил порог, на ходу застегивая пуговицы белоснежного, безупречно выглаженного халата. Бледность и свежие шрамы ничуть не портили столичного гостя. Напротив, в сочетании с небрежно растрепанными светлыми волосами они придавали ему хищный, опасно-притягательный шарм уставшего пирата.

Фиалковые глаза с легкой, ироничной насмешкой пробежались по замершим медикам. Женская половина коллектива мгновенно подобралась. Медсестры и молодые врачи инстинктивно поправили прически, поедая взглядом нового, чертовски привлекательного коллегу.

— Доброе утро, дамы и господа, — глубокий, бархатный баритон хирурга заставил молоденькую анестезиолога у окна густо покраснеть.

Змиенко обаятельно, пусть и чуть криво из-за рубца, улыбнулся, присаживаясь на край свободного стола.

— Надеюсь, я не пропустил раздачу казенного спирта и талонов на молоко? А то с поезда зверски хочется выпить… или хотя бы спасти чью-нибудь жизнь.

Главврач Николай Иванович тяжело вздохнул, потирая переносицу.

— Знакомьтесь, коллеги. Альфонсо Исаевич. Наш новый сосудистый хирург из Москвы. И, судя по всему, местный шутник.

Закончить представление начальник не успел. По коридору гулко загрохотали колеса каталки, и в открытую дверь влетела запыхавшаяся дежурная.

— Николай Иваныч! По скорой, лесопилка! Мужику циркуляркой бедро распороло, бедренная артерия в хлам, кровища хлещет, турникет не держит! Давление падает!

Сонную одурь ординаторской как ветром сдуло. Врачи повскакивали с мест, засуетились.

— В первую операционную его! — рявкнул главврач. — Альфонсо Исаевич, ваш выход. Посмотрим, как вы шутите за столом.

Блондин легко спрыгнул со стола. В глазах гения мелькнул давно забытый, азартный огонек. Усталость последних дней временно отступила перед лицом настоящей работы.

— Покажите мне этого неудачника, — хмыкнул Змий, на ходу закатывая рукава халата.

Спустя пять минут столичный красавчик уже стоял под слепящим светом бестеневой лампы. Вокруг суетились ассистенты. На столе лежал бледный как полотно рабочий. Пила буквально разворотила ногу, превратив мышцы и сосуды в кровавое месиво. Местный хирург-ассистент испуганно топтался рядом, не зная, с какой стороны подступиться к этому кошмару.

Ал привычным движением натянул стерильные перчатки.

— Скальпель, — спокойно скомандовал доктор.

Хорошенькая операционная сестра дрожащей рукой подала инструмент, случайно коснувшись его пальцев. Мужчина лукаво подмигнул ей поверх марлевой маски.

— Не дрожи, красавица. Мои руки трясутся только тогда, когда мне отказывают такие красивые девушки. Зажим!

Инструменты замелькали в руках Змиенко с нечеловеческой скоростью. Трикстер и бабник исчез, уступив место виртуозу. Хирург нырнул в кровавую кашу, безошибочно находя разорванные концы артерии. Никакой суеты. Каждое движение было изящным, выверенным, словно танец.

— Отсос сюда. Бодрее, коллега, он нам еще живым нужен, — подгонял Ал ассистента, умудряясь при этом травить байки. — Был у меня в Третьей градской похожий случай. Только там муж от жены в окно прыгал и на забор напоролся. Захват! Шьем. Нить!

Вся бригада завороженно наблюдала, как изорванные, пульсирующие ткани под пальцами столичного гостя послушно стягиваются в аккуратный, идеальный анастомоз. Кровотечение остановилось. Мониторы пискнули, фиксируя стабилизацию давления.

Спустя час виртуозной работы доктор отбросил иглодержатель