Владычица Авалона - Мэрион Зиммер Брэдли

женился не только поэтому. Настало время проверить, удастся ли достичь главной, тайной цели, ради которой Караузий и держал воспитанницу Авалона при себе. Телери взяла за привычку ложиться рано – что было не так уж и трудно теперь, когда Караузий по необходимости проводил все вечера за работой со своими подчиненными. Никто не знал, что молодая женщина поднимается еще до рассвета, в кромешной темноте садится перед серебряной чашей и неотрывно вглядывается в воду, проясняя сознание и ожидая весточки с Авалона.

Поначалу ей было непросто сосредоточиться, но очень скоро это время суток ей особенно полюбилось. В тихие часы, когда вся крепость спала, Телери воображала, будто снова вернулась в Дом дев. Она занимала свои мысли, размышляя обо всем, что когда-то там узнала; и с удивлением обнаружила, сколько всего помнит по сей день – и насколько лучше понимает все то, чему ее учили.

Однажды ночью, в конце месяца Марса, Телери вдруг осознала, что думает о Диэрне скорее с сожалением, нежели с гневом, который прежде так часто примешивался к ее воспоминаниям. Эта перемена в восприятии сработала удивительным образом – так камень, сдвинувшись, дает выход воде, скопившейся за плотиной: в воде проступили черты Верховной жрицы.

Глаза Диэрны расширились: Телери поняла, что и жрица ее видит. Сердце молодой женщины болезненно сжалось: Диэрна смотрела на нее с облегчением и с любовью. Губы ее задвигались. Телери ничего не слышала, но поняла вопрос и ободряюще улыбнулась. И в свою очередь с помощью жеста попыталась спросить: как там, на Авалоне? Верховная жрица закрыла глаза, нахмурилась. Лицо ее помутнело. И Телери увидела Авалон, мирно дремлющий под звездами. Увидела Дом дев и жилище жриц, ткацкие мастерские и красильню, и кухни, и сарай, где сушили травы и готовили из них снадобья. Вон яблоневый сад, вон дубовая роща, а вон поблескивает священный источник; а над всем над этим, точно неусыпный часовой, высится островерхий силуэт Тора.

Телери тоже закрыла глаза, пытаясь вызвать перед внутренним взором крепость Дубриса и гавань, где на волнах прилива покачивались пришвартованные военные корабли. Затем в мыслях возник Караузий, широкоплечий, сосредоточенный; седины в его волосах в сравнении с прошлым годом поприбавилось. У его плеча непрошеным явился Аллект – глаза его сияли радостным возбуждением. А в следующий миг воля Телери, непривычной к таким трудам, дрогнула, ослабела; молодая женщина растерянно заморгала – в чаше перед нею тускло поблескивала вода, а за окном занимался бледный рассвет.

Караузий оторвался наконец от карты береговой линии и выпрямился, поморщившись: мышцы спины немилосердно ныли. Как долго простоял он, склоняясь над столом? Карта была начертана на коже: ее можно было свернуть и взять с собой или растянуть на столе, прибив колышками к деревянной поверхности. Деревянные фишки, изображающие корабли и поставки, расставлялись рядом с изображениями крепостей или городов: их было нетрудно пересчитать и передвинуть. Если бы с той же легкостью можно было перемещать корабли и людей! Но непредсказуемость погоды и сердца человеческого способны сорвать самый продуманный план!

В крепости царили покой и безмолвие, как это обычно бывает между полуночью и рассветом, когда спят все, кроме часовых на стене. Ну и Караузия с Аллектом. Юноша передвинул еще три деревянных «мешка с зерном» от картинки с изображением Дубриса к Рутупии и вскинул глаза на своего командира.

– Думаю, зерна нам хватит. – Аллект поставил черточку на восковой табличке. – Разжиреть мы не разжиреем, но и голодать никто не будет. – Он подавил зевок.

– Людям нужно не только есть, но и спать, – напомнил Караузий, с улыбкой глядя на него. – Даже нам с тобой. Ступай уже в постель, Аллект, добрых тебе снов.

– Да я не устал, правда! Другие крепости…

– Подождут до завтра. На сегодня ты сделал больше чем достаточно.

– Значит, ты моей работой доволен? – спросил вдруг Аллект. Караузий нахмурился, не понимая, чем вызван такой вопрос.

– Прошлой осенью ты принял меня на службу неофициально, – продолжал Аллект. – Твои офицеры меня знают, но за пределами крепости военная форма подкрепила бы мой авторитет. Ну то есть, – добавил он, внезапно оробев, – если я заработал себе место в твоем штате.

– Аллект! – Адмирал схватил его за плечи и основательно встряхнул. Юноша выпрямился; его темные глаза блестели, словно он с трудом сдерживал слезы. На краткий миг он напомнил Караузию Телери: ведь у обоих – тонкие черты лица и темные волосы, характерные для племен западных областей. Их можно было бы принять за родственников – очень дальних, конечно; как говорится, седьмая вода на киселе.

– Мальчик мой, и ты еще сомневаешься? У меня в голове не укладывается, как я вообще без тебя справлялся! Если тебе нужна форма, ты ее получишь.

Аллект ослепительно улыбнулся и, склонившись, поцеловал адмиралу руку. Караузий выпустил его плечо – такая чувствительность его несколько удивила, но и растрогала.

– Ступай поспи, – мягко посоветовал он. – Тебе нет нужды изнурять себя до полусмерти у меня на службе, чтобы лишний раз доказать свою преданность.

Аллект ушел, а Караузий еще долго смотрел ему вслед и улыбался. «А ведь у меня мог бы быть такой сын… сын от Телери», – подумал он вдруг. Да, он взял за себя Телери по другим причинам, но она его жена. Так почему бы ей и не подарить ему сына – сына, который родится в этой земле и последует по его стопам?

Караузий зашагал по коридору к своим покоям – еще более нетерпеливо, чем обычно. Телери ясно дала ему понять, что его объятия ей неприятны, но ведь большинство женщин мечтает о детях. А если она родит ребенка, может, она со временем преисполнится теплых чувств к отцу своего малыша.

Он вошел в спальню: постель была пуста.

Караузий застыл на пороге: при мысли о том, что его предали, обманули, сердце пронзила невыносимая боль. Но тут вмешался здравый смысл. Даже будь Телери из тех женщин, которые не прочь закрутить любовную интрижку за спиной мужа, она слишком умна, чтобы проделывать это ночью, когда все спят по своим комнатам, всем известно, кто и где находится, а по коридорам расхаживают часовые. Адмирал на цыпочках пересек спальню и толкнул дверь во внутреннюю комнату.

На низком столике горел светильник. Отблески отражались от ободка серебряной чаши и скользили по белым одеждам Телери. Адмирал переступил порог, и пламя дрогнуло, но молодая женщина не двинулась с места. Едва смея дышать, Караузий опустился на колени рядом с женой.

Телери не сводила глаз с темной поверхности воды, губы ее шевелились.

– Диэрна… – прошептала она и снова замерла, словно прислушиваясь.

– Госпожа, – промолвил наконец Караузий так же тихо, – обрати взор свой к