Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

– Полтора месяца назад. На «Солке».

– Мелочь, – фыркнул он. – Когда ты сам в последний раз погружался?

– Давненько.

– Больше года назад, верно? В тот раз, когда тебя порезало винтом под «Дельфином»?

Я повернулся к нему:

– Я на прошлой неделе был на реке, у Энглфорда, где сильные течения. Я все еще кое на что способен.

– Трезвым, – добавил он.

– Я бы оставался таким, – сказал я, – на подобной работе.

Сомневающийся кивок.

– Профсоюзные ставки. Тройная оплата в случае непредвиденных обстоятельств, – сообщил он. – Будь у шестнадцатого ангара со своим снаряжением в пятницу, в пять утра. Отбываем в субботу на рассвете.

– Ты тоже поплывешь?

– Я тоже поплыву.

– С чего вдруг?

– Деньги.

– Гуано Икки.

– Бар переживает не лучшие времена, а моей детке нужны новые меха.

– Повторяю…

– …А мне хочется убраться подальше от моей детки, вернуться к основам – свежий воздух, упражнения, – подзаработать денег…

– Ладно, извини, что спросил.

Я подлил ему выпивки, напряженно думая об H2SO4, но трансмутации не произошло. В конце концов я его напоил и вышел в ночь, чтобы прогуляться и все обдумать.

За последние пять лет было предпринято около десятка серьезных попыток поймать Ichtyform Leviosaurus Leviantus, больше известного как Икки. Когда Икки заметили впервые, использовались китобойные методы. Эти попытки заканчивались либо ничем, либо катастрофой, и тогда придумали новую процедуру. Богатенький спортсмен по имени Майкл Яндт построил «Десять-в-квадрате», спустив на этот проект все свое состояние.

Проведя в Восточном океане целый год, он вернулся, чтобы объявить о банкротстве. После этого Карлтон Дэвитс, плейбой и энтузиаст рыбной ловли, перекупил гигантский плот и направился к местам нереста Икки. На девятнадцатый день у него клюнуло, и он потерял непроверенное оборудование общей стоимостью в сто пятьдесят тысяч долларов, а также одного Ichtyform Leviosaurus. Двенадцать дней спустя, используя строённые тросы, он поймал, усыпил и начал вытягивать огромную тварь. В процессе она пробудилась, снесла диспетчерскую вышку, убила шестерых и устроила сущий ад на пяти квадратных блоках «Десяти-в-квадрате». Карлтону остались частичная гемиплегия и собственное дело о банкротстве. Он растворился в прибрежной атмосфере, а «Десять-в-квадрате» сменила владельцев еще четырежды, с менее зрелищными, но столь же разорительными результатами.

Наконец огромный плот, построенный для одной-единственной цели, купило на аукционе АВИ для «морских исследований». «Ллойд» до сих пор отказывается его страховать, а единственные «морские исследования», в которых ему доводится поучаствовать, происходят, когда его сдают напрокат за пятьдесят тысяч в сутки – людям, которым до зарезу нужны рыбацкие байки про ловлю Левиафана. Я был наживочником в трех из этих вояжей и дважды оказывался так близко к Икки, что мог пересчитать его клыки. Я хочу заполучить один из них, чтобы показывать внукам, – по личным причинам.

Я повернулся лицом к посадочной площадке и принял решительное решение.

– Я нужен тебе для местного колорита, девочка. Чтобы первая полоса красиво смотрелась, и все такое. Но знай вот что: если кто и поймает для тебя Икки, то это буду я. Обещаю.

Я стоял на пустой площади. Укутанные дымкой башни Линии Жизни обменивались туманами.

* * *

Бывший пару геологических эпох назад берегом восточный склон над Линией Жизни кое-где уходит миль на сорок в глубь материка. Угол его подъема невелик, но он достигает высоты в несколько тысяч миль, прежде чем встретиться с горным хребтом, отделяющим нас от Нагорья. Где-то в четырех милях от океана и на пятьсот футов выше Линии Жизни расположено большинство наземных посадочных площадок и частных ангаров. В шестнадцатом ангаре размещаются «Контрактные перевозки Кэла», служба хопперной перевозки с берега на корабли. Кэл мне не нравится, но его не было рядом, когда я выбрался из автобуса и помахал механику.

Два хоппера рыли копытами бетон, нетерпеливые под нимбами лопастей. Тот, над которым работал Стив, гулко рыгнул диффузором карбюратора и спазматически затрясся.

– Животик болит? – поинтересовался я.

– Угу, газы замучили, и изжога вдобавок.

Стив заворачивал регулировочные винты, пока хоппер не перешел на размеренный вой, а потом повернулся ко мне:

– Ты в экспедицию?

Я кивнул.

– «Десять-в-квадрате». Косметика. Чудища. И все такое прочее.

Он поморгал в сигнальные огни и утер веснушки. Температура была около двадцати, но большие прожектора над нашими головами имели двойное назначение.

– Лухарич, – пробормотал он. – Значит, это ты. С тобой хотят увидеться кое-какие люди.

– Зачем?

– Камеры. Микрофоны. И все такое прочее.

– Тогда мне стоит закинуть на борт свою снарягу. На котором я полечу?

Он ткнул отверткой во второй хоппер.

– Вот на этом. Кстати, ты уже на пленке. Они хотели заснять твое прибытие.

Он повернулся к ангару, потом снова ко мне:

– Скажи «сыр». Крупные планы они снимут позже.

То, что я сказал, было совсем не похоже на «сыр». Они, должно быть, использовали телелинзы и смогли прочитать это по моим губам, потому что эту часть записи так нигде и не показали.

Я забросил свое барахло назад, забрался на пассажирское сиденье и закурил сигарету. Через пять минут из бескаркасного ангара, где оборудовал себе офис, показался Кэл собственной персоной; видок у него был холодный. Он подошел к хопперу и забарабанил в борт. Потом ткнул большим пальцем за спину, в сторону ангара.

– Ты нужен им там! – крикнул он через сложенные рупором ладони. – Интервью!

– Спектакль окончен! – проорал я в ответ. – Если не согласны – пусть ищут себе другого наживочника!

Его ржаво-карие глаза под блондинистыми бровями превратились в шляпки гвоздей, а взгляд сделался острием; потом Кэл резко развернулся и ушагал прочь. Мне стало интересно, сколько они ему заплатили за возможность разместиться в его ангаре и тянуть соки из его генератора.

Зная Кэла, думаю, что прилично. Но он мне никогда не нравился.

* * *

Ночная Венера – это антрацитовая гладь воды. С берега не поймешь, где кончается море и начинается небо. Рассвет похож на вливаемое в чернильницу молоко.

Сначала появляются случайные пятнышки белого, чуть позже – полосы. Встряхните чернильницу до образования серого коллоида, а затем посмотрите, как он еще немножко светлеет. И неожиданно возникает день. А теперь начните нагревать смесь.

Мне пришлось сбросить куртку, пока мы неслись над заливом. Оставшийся позади город как будто затопило водой – так он колыхался и шел рябью от жары. В хоппере могут уместиться четыре человека (пять, если вы готовы обойти правила и занизить вес) или же трое вместе со снарягой наживочника. Но я оказался единственным пассажиром, а пилот был сродни своей машине. Он что-то гудел себе под нос и не издавал ненужных звуков. Линия Жизни сделала сальто