Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

управляют подсознательные мотивы и примитивные потребности; Джеффри Чосер – автор «Кентерберийских рассказов»; Жорис-Карл Гюисманс известен прежде всего романом «Наоборот»; «Орестея» – трилогия древнегреческих пьес, рассказывающих историю Ореста, убившего свою мать после того, как она убила его отца.

Человек богемы – художник, живущий и действующий без оглядки на традиционные правила и порядки. Василиск – чудовище, убивающее взглядом. Дионис – бог вина, но также покровитель цивилизации, мира и закона. Скатологический – связанный с испражнениями, грязью или непристойностью. Кенотаф – памятник, стоящий над пустой могилой. Бальдассаре Кастильоне – итальянский писатель эпохи Возрождения, известный трактатом «Придворный». Consolamentum («Утешение») – таинство катаров (христианского движения), заключавшееся в крещении Святым Духом, принятии всех духовных даров, наделении властью связывать и развязывать, отпущении грехов, духовном возрождении и рукоположении, слитых в единой церемонии.

Оттягиваясь на бейсболе

Сборник «Круженье – это чудо-кошка», Underwood-Miller, 1981 г.

Написано в 1955–1960 годах для сборника «Резец в небе»

Зеленое борется с желтым на колончатом островке,

вышаркивая по временам бурые комья.

Примечания

Стихотворение описывает питчерскую горку, как ее видно с трибуны.

«Поцелуй» Родена

Сборник «Круженье – это чудо-кошка», Underwood-Miller, 1981 г.

Написано в 1955–1960 годах для сборника «Резец в небе»

Как ста́сим: вопрошанье и ответ —

помимо камня, где я прежде видел

тебя, мандала в средоточье глаза?

Гитары и орган, а может, скрипка

лишь сводят в непрестанный антиклимакс

за гранью звука вытесанный миг,

и тьмущий легион беспоэтичных

не обнимает никого с подобным

сцепленьем рук недвижных. Где? Не знаю.

Уста, что поцелуй замкнул навеки,

чей зримый разговор пребудет тайной,

ко мне не обратятся (я – непрошен,

я – соглядатай в храме), разбивая

ту тишину, что ввек невыразима.

Но я тебя, уверен, все же видел:

глаз не держал, язык не лепетал,

внося свое злосчастное участье,

но ты знаком мне, хоть кривится память:

Вот нечто, пробудившееся здесь

внезапно возглашает арку шеи,

ладонь, бедро ласкающую ниже;

вот нечто, как моя живая кровь, —

в слепой плоти вихрящийся провидец;

бесформенный бегун за беглой формой —

виденья общность в статую он плавит.

Примечания

«Поцелуй» – знаменитая скульптура Огюста Родена, изобразившего обнаженных любовников в эротических объятиях; статуя играет немаловажную роль и в «Коллекции Малатесты» (см. примечания к этому рассказу).

Стасим – песня, исполнявшаяся в древнегреческой трагедии одним актером, которому отвечал хор за его спиной. Мандала – узор или схема, используемая для концентрации внимания и медитации; мандала в средоточье глаза отсылает к радужной оболочке.

К меланхоличной возлюбленной

Alternities № 6, лето 1981 г.

Две сотни шесть костей

в одно скрепляют страсть и плоть,

четыреста двенадцать —

то же:

ограждены от стрекота и стресса,

улыбкой будущее дарят беспричинной,

поэзию являя в энтропии.

Побудь моею Валентиной.

Примечания

Название отсылает к стихотворению Эндрю Марвелла «К стыдливой возлюбленной», которое начинается словами «Коль нам хватило б Времени и Мира…». В среднем взрослом человеке 206 костей…

Пиявка из нержавеющей стали

Amazing, апрель 1963 г., под псевдонимом «Гаррисон Денмарк»

Они очень боятся этого места.

Днем они еще готовы лязгать вокруг надгробий, если им прикажут, но даже Центр не может провести здесь обыск ночью, невзирая на все ультра и инфра, – а в мавзолей они не заходят никогда.

Что для меня очень удобно.

Они суеверны; это прошито в их схемах. Их создавали для служения человеку, и во время его недолгого пребывания на этой земле благоговение и верность, а также страх, были автоматическими. Даже последний человек, ныне покойный Кеннингтон, повелевал всеми существующими роботами, пока был жив. Его почитали и подчинялись всем его приказам.

А человек есть человек, не важно, жив он или мертв, и потому кладбища – эти сочетания ада, рая и странных сигналов – будут существовать отдельно от городов, доколе пребудет земля.

Но пока я потешаюсь над ними, они заглядывают за надгробия и всматриваются в канавы. Они ищут; и боятся, что найдут, – меня.

Я, неутилизированный, – легенда. Лишь один раз на миллион сборок может возникнуть такой дефектный образец, как я, и остаться незамеченным до тех пор, пока не будет уже слишком поздно.

Я мог по желанию отключать контур, связывавший меня с Центром управления, становясь свободным ботом, и блуждать, где пожелаю. Мне нравилось навещать кладбища, потому что их тишина отличалась от сводящего с ума грохота станков и лязга толпы; мне нравилось смотреть на зеленые, красные, желтые, синие штуки, которые росли вокруг могил. И я не боялся этих мест, потому что этот контур тоже был дефектным. Поэтому, разоблачив меня, они извлекли мой вит-ящик и бросили меня в кучу утиля.

Но на следующий день я исчез, и их охватил великий страх.

У меня больше нет автономного источника питания, но аномальные катушки в моей груди служат аккумуляторными батареями. Однако их нужно часто подзаряжать, и есть лишь один способ это делать.

Роборотень – одна из самых пугающих легенд, о которых шепчутся между блистающими стальными башнями, когда ночной ветер вздыхает под бременем страхов прошлого, тех дней, когда по земле ступали неметаллические создания. Темные крики полуживых, истребителей порядка, до сих пор звучат в вит-ящике каждого бота.

Я, недовольный, неутилизированный, живу здесь, в Роузвуд-парке, среди кизила и мирта, надгробий и разбитых ангелов, вместе с Фрицем – еще одной легендой – в нашем глубоком и мирном мавзолее.

Фриц – вампир, и это чудовищно и трагично. Он так истощен, что не может больше передвигаться, но и умереть не может, и поэтому просто лежит в своем гробу и мечтает об ушедших временах. Однажды он попросит меня вынести его наружу, под лучи солнца, и я увижу, как он иссохнет и истает в покой, ничто и пыль. Я надеюсь, что он попросит меня об этом не скоро.

Мы беседуем. Ночью, когда луна полна и он находит в себе силы, он рассказывает мне о лучших своих годах, что проходили в местах, называвшихся Австрия и Венгрия, где его тоже боялись и выслеживали.

– …Но только пиявка из нержавеющей стали может добыть кровь из камня – или из робота, – сказал он прошлой ночью. –