Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Я обнаруживаю, что втюрилась в этого засранца!

Он наконец-то наедается и выходит из бассейна, точно Нептун, поднимающийся из Эгейского моря – покрытый каплями бог юности и силы. Я знаю, что он наверняка уже думает о том же, о чем я думала с самого начала. Это вопрос банальной физиологии, если верить Науке, – к тому же эти зеленые испанские мушки творят чудеса.

Он нависает надо мной, и я принимаю лукавый, скромный и в то же время манящий вид.

– Мне все еще не по себе, – сообщает он. – Пожалуй, я лучше отыщу свою команду перед тем, как отдохнуть.

* * *

Все, это была последняя капля! Неожиданно глаза мне застилает красным, и другими цветами радуги тоже. Я щелкаю пальцами, и все исчезает – кроме постели, в которую мы немедленно переносимся.

– Ч-что случилось? – спрашивает он.

– Капитан Дентон, – говорю я, – вы всячески пренебрегли моими очевидными прелестями и оскорбили меня, не уделив им никакого внимания. Я невероятно прекрасна и ужасно, чудовищно, – последнее слово я шепчу, – страстна!

– Надо же! – восклицает он. – Правда?

– Чистейшая. Я жажду сильных мужских объятий, стрела Купидона пронзила мое сердце, мне слаще возлежать, чем пререкаться…

– Понимаю… – он откашливается. – И вы заманили меня сюда исключительно ради этого?

– Да, – тихо отвечаю я.

– И что-то сделали с моей командой.

– Да.

– Что?

– Поцелуй меня, и я расскажу.

– Хорошо.

Он целует меня. Афродита! Как это приятно после стольких веков!

– Что вы с ними сделали?

– Я поцеловала их, – отвечаю я, – и они превратились в животных.

– Ужасно! – восклицает он, поспешно оглядывая себя. – А ведь вы такое милое создание!

– Вот теперь ты на правильном пути, – соглашаюсь я. – Ты – из тех редких бестий, которых мой поцелуй не наделяет хвостами, бивнями, копытами, рогами и тому подобными физическими недостатками.

– А способны ли вы превратить моих людей обратно?

– Я могу это сделать, если ты меня попросишь… очень вежливо.

– Вы… вы колдунья! – неожиданно соображает он. – Я всегда полагал, что они – лишь вымысел невежественных людей. А другую магию вы творить можете?

– А то. Хочешь лунного света?

Я щелкаю пальцами, и крыша исчезает. Над нами повисает ласковая, вдохновляющая луна.

– Поразительно! О! О! Осмелюсь ли я попросить…

– Что, милый? – Я прижимаюсь к нему. – Проси, и Большая Мамочка наколдует все, что пожелаешь.

Долгая, оглушительная тишина.

И наконец он дрожащим голосом спрашивает:

– Можете ли вы сделать меня человеком?

– Чего?

– Человеком, – повторяет он. – Я андроид, как и все нынешние капитаны космических кораблей. Мы более уравновешенны, целеустремленны и менее эмоциональны, чем наши собратья-люди.

– Боги! – восклицаю я, вскакиваю на ноги и тянусь за халатом. – О боги!

– Прости, Джек, – говорю я наконец. – Я всего лишь колдунья. А для того, чтобы сделать из тебя… хоть кого-то, нужна богиня.

– О, – печально отвечает он. – Полагаю, глупо было на это надеяться. Меня всегда интересовало, что чувствуют люди. Это было бы так любопытно…

* * *

Я сердито шагаю сквозь ночь. Немного тренировок – и в следующем воплощении он вполне может стать представителем растительного царства. «Любопытно!»

Согнав в кучу его косматый экипаж, я – тьфу! – поцелуями превращаю их всех обратно в людей. У меня нет выбора! Они нужны ему, чтобы управлять кораблем, а я не могу допустить, чтобы он расхаживал тут, весь такой мужественный и при этом такой же полезный, как эротический плакат в монастыре. «Любопытно!»

Но в моей истории еще будут прекрасный принц и достойный конец.

Слово Желязны

«Цирцея явилась мне, когда я читал “Торчка-Джентльмена” (“Gentleman Junkie”) Харлана Эллисона и решил и сам попробовать написать что-нибудь легкомысленное, стремительное и дерзкое. У меня ушло на это где-то полтора часа, и даже правок почти не понадобилось. Возможно, это самый легкий рассказ, который я написал» [43].

Примечания

Цирцея – в греческой мифологии нимфа или колдунья, превратившая моряков из команды Одиссея в свиней, когда они высадились на ее острове. Ее чары не повлияли на Одиссея, которому Гермес подарил растение, оберегающее от ее сил. Цирцея поняла, что не может ничего с ним сделать, сняла заклятие и приютила Одиссея и его команду в своем доме. Лесбос – остров в Эгейском море, где родилась поэтесса Сафо. Праксителев Гермес – мраморная статуя обнаженного Гермеса; датируется 343 годом до н. э. Аргосские вожди участвовали в мифической войне Семерых против Фив, в которой и погибли все, кроме одного; из воителей-мирмидонцев состояла армия, которой командовал Ахиллес. Зеленые испанские мушки – шпанские мушки; на самом деле это жуки зеленого или изумрудного цвета, из которых добывали афродизиак. Нептун – бог моря; Купидон – бог эротической любви; Афродита – богиня любви.

Даже в этой ранней работе Желязны демонстрирует свою склонность к каламбурам, которые можно назвать смелыми или тонкими, в зависимости от восприятия читателя. Фраза «Мне слаще возлежать, чем пререкаться» может показаться как очевидной, так и тонкой, а вот последнее предложение рассказа куда более смело.

Кошка вылизывает шерстку

Tapeworm № 5, 1967 г.

Кошка вылизывает шерстку

на котолюбивой подстилке

в кошачьем домике.

Она чересчур линюча;

заточена в черном как кот

подвале, где грозит своим подданным,

грызунам,

дремлет подле теплой котовьей печки.

Она сыта.

Она танцует призрачный танец

для Бога-Имя-Которому-Мяв.

Когда бы не это, не было бы войн.

Слово Желязны

Желязны послал это стихотворение Джеку К. Холдеману II, редактору фэнзина Tapeworm («Глист»), со следующим пояснительным письмом: «Дорогой Джей! Спасибо за экземпляр твоего грязного дурзина прекрасного фэнзина “Глист”. Меня стошнило поразило, насколько это великолепный образец замечательной работы, которая делается извращенцами в НФ-фэндоме сегодня. Оттого я, растрогавшись, соучаствую. Соучастие прилагается. Очевидно, что ты вносишь свою лепту, чтобы сделать мир безопаснее для безбожного коммунизма НФ-фэндома, чтобы его любили и уважали. Спасибо за чудовищное развенчание чудесное откровение касательно фэнских умонастроений и прочего. С наилучшими, Роджер Дж. Желязны» [44].

Коллекция Малатесты

Fantastic, апрель 1963 г.

Я буду скучать по книгам.

Быть может, я всего лишь престарелый реликт распутных времен, но мне нравится думать, что в этом есть и какая-то доля преданности ученого.

Но я помог их обнаружить, а значит, должен присутствовать при их погребении.

Не обманывайся, Космический Глаз, я – не одинокий голос. Во всех нас есть что-то от меня, и от Пола Малатесты тоже.

Родэн уже восходит на платформу. Книги – в ящике, ящик – в постаменте, а статуя