Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Не знаю.

Бегство от ярости.

* * *

Харрисон спешил сквозь ночь с озадаченным выражением на усталом лице, пистолетом в кармане и последним приказом Стата, перекатывающимся в голове, точно стеклянный шарик в жестянке.

* * *

Нужно в юности любить…

Ричард вспотел, когда девять металлически-синих глаз заглянули, выстроившись пирамидой, в его потолочное окно.

Он попытался поднять руку, но обе они были привязаны к постели.

– Мир Стата – хмельная летучая мышь…

Смайс налил себе еще стакан.

– Знает один лишь Статком, – икнул он.

Минус два

– Ты болван, Виндичи. Посмотри хорошенько! – Он вытолкнул ее вперед.

Кэсси?

Да. Они меня ждали.

– Ты сам выгнал к нам своего тигренка! Завтра утром мой отец уже сможет сидеть! Вот тогда он тебя и убьет! Но эта ночь принадлежит мне – и ей!

Прости меня, Кэсси.

Ты не знал. Они тебя обманули.

– Я знал, что вы, полукровки, умеете общаться мысленно! Ты заставил ее бежать!.. Ко мне в руки!

Виндичи взревел. Голос, вырвавшийся из его стиснутой глотки, принадлежал не человеку. Волосы у него на затылке встали дыбом.

Те, кто стоял над ним, увидели его глаза. Две пылающих точки…

Она наклонила голову, борясь с хваткой своего пленителя.

Я люблю тебя.

Когда она пошевелилась, ее тигрино-золотая сеть поймала созвездие из девяти звезд и опустила его – венок – ей на голову.

Послышался треск, и левая рука Виндичи освободилась. Боль в правом запястье сделалась невыносимой. Голос его взмывал и падал в ужасной череде воплей и стонов.

Наверху – смех и пустой холст.

Доносившиеся отовсюду слова будто говорили: «Вернитесь! Я ненавижу вас!» – всем, кто находился во дворце и на окружавших его землях.

Ричард застонал в своей капельничной тюрьме.

Виндичи поднял взгляд на девять звездолетов и уронил голову.

– Когда-то тебе не было равных, – сказали истертые, как пленка, синапсы. – Когда-то рука Тамерлана была неуязвима, и кинжал Виндичи разил без промаха. После всех взмахов волшебной палочки Времени лишь один остался – ты, Виндичи! – из древней династии кровопускателей. Обезумев в Аргосе, ты убил свою мать; лишившись языка в Кастилии, ты ранил Лоренцо – ты, копье черного Кихота, кинжал проклятых, чаша цикуты, дротик Локи – ветвь, на которой повешен убийца…

– Я все еще таков, – пробормотал он.

– Нет, ты человек на дыбе, сломанный клинок, комок плоти и мокроты… Да! Ты – обломившаяся чека, непрозвучавший боевой клич, ты – подкова, из-за пропажи которой враг вошел в город…

Перед его глазами возникло зеркало.

– Нет! – выкрикнул он. – Нет! Я – Виндичи! Сын Смерти! Взращенный в сенекианских сумерках яковинских полубогов и пунктуальный как смерть!

Он заглянул в зеркало.

– Узрите! – рассмеялся он. – Узрите! Я есть ярость!

Виндичи, тигр, прыгнул.

* * *

Все почернело, и миру настал конец.

* * *

Кап.

Кап…

Дождь. Мягкий на губах песка.

Стон.

…Кап.

* * *

– Воды, – попросил он. – Воды.

– Вот.

– Еще.

– Вот.

– Хорошо. Еще.

– Помедленнее. Пожалуйста.

Зеленое встретилось с зеленым в кругах зрения.

– Здесь? – спросила она.

– Здесь, – кивнул он.

– Отец.

– Кэсси.

Он взглянул на мир.

– Что случилось?

– Их нет. Они умерли. А теперь отдыхай. Разговоры потом.

– Ричард?

– Мертв.

– Ларри?

– Мертв.

– Корабли?

– Только Виндичи знает.

Он уснул.

Девять звездолетов ждут. Спеши, спеши, спеши…

Минус один

– Сейчас утро, – сказала она, – но птицы не поют – они умерли и попадали с деревьев.

– Виндичи всегда ненавидел птиц, – сказал он ей. – А где солдаты? Придворные?

– Все мертвы.

Он поднялся на локте.

– «Парафизическая конверсия психопатического невроза, – процитировал он, – возникающая, когда раздражители подавляют доступные физические реакции»… Слова Ченнинга ничего не значили для Виндичи, но я их помню.

– А боевые конхи? Девять звездолетов?

Он щелкнул пальцами и скривился от боли в запястье.

– Погибли. Обратились в прах – в прах праха. Он их зачеркнул.

Он упал обратно на траву.

– Всех, – сказал он.

– Все живое во дворце и на его территории, – подтвердила она, – кроме меня.

– …Даже себя самого.

Рэмси посмотрел на небо.

– Как классично, и как ужасно! Каким он был человеком!

– Человеком? Ты уверен?

– Нет, не уверен. Я на такое оказался не способен.

Харрисон вошел в распахнутые ворота и прошагал через сад.

Он приблизился к паре на газоне.

– Доброе утро.

– Доброе утро.

– Тихо здесь.

– Да.

Он огляделся.

– Как ты его достала?

– С помощью той же лебедки, на которой они его туда опустили. Я вернула ее в сарай. – Она ткнула пальцем в его сторону.

– А ты аккуратная, да?

Она дала отцу еще воды.

Харрисон засунул руки в карманы и прошелся, описав квадрат.

– Что вы сделали с кораблями?

Она пожала плечами:

– Он говорит, что Виндичи их «зачеркнул».

Харрисон посмотрел на лежащего на земле мужчину.

– Виндичи…

– Рэмси, – поправили его растрескавшиеся губы.

– Значит, мне будет сложнее.

Он достал из кармана пистолет.

– Мне жаль, честно. Но это должно быть сделано.

– «Птицелов плачет», – сказал воробей. «Следи за его руками, а не за глазами», – ответила ворона.

– Стат говорит, что Виндичи должен умереть.

– Он уже мертв, – сказала она.

Харрисон покачал головой:

– Пока он дышит, тигр живет – и может однажды вернуться.

– Нет. Нет, – сказал Рэмси.

– Мне жаль.

Он поднял пистолет. Он долго, долго целился.

А потом медленно повалился лицом в землю.

Кассиопея улыбнулась.

– Наследственность.

Она подняла пистолет Харрисона и зашвырнула его в яму.

– Вечером у него будет болеть нос.

Она помогла отцу встать, и они вместе, спотыкаясь, направились к оставшимся без охраны гаражам.

* * *

– Харрисон был прав, – сказал ей Рэмси. – Он не умер.

Он втянул дым глубоко в легкие и тяжело выдохнул.

– В смысле?

– Теперь я – и он тоже. Мы слились. Мне ведомо все, что было ведомо ему.

– Все?

– Включая ненависть, – сказал он.

– А разве осталось еще что-то, заслуживающее ненависти? – спросила она почти жадно.

– Стат.

– Но какой смысл ненавидеть Стат? Стат как Время – его существование длится и длится.

Он покачал головой:

– Разница есть. Стату должен прийти конец.

– И как этого добиться?

Он посмотрел в маленькое прикроватное зеркало.

– Я не могу его зачеркнуть, как Виндичи зачеркнул корабли. Для такого нужна ненависть особого рода, а я на нее не способен. Но во мне осталось достаточно тигра для еще одной охоты.

Он закрыл глаза.

– Я знаю, как добраться до Стата. Харрисон жив. Когда он сообщит о неудаче, найти другой способ будет для Стата лишь вопросом времени. И тогда я умру.

– Если Стат можно уничтожить… – ее голос сошел на нет. – Если бы Стат можно было уничтожить! Он использовал тебя, меня, всех!

Она вновь посмотрела на