Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Отец…

Кто это?

Кэсси, но…

Я не знаю никакой Кэсси. Я никому не отец.

Ты – Виндичи. А еще ты – капитан Рэмси. Я – твоя дочь.

Иногда я использую Рэмси. Ты – его дочь, не моя.

Хорошо, будь по-твоему. Но подними взгляд.

Я под землей. Тут не на что смотреть.

В небе висят девять кораблей, готовых к атаке на Федерацию.

Они не успеют дойти так далеко.

Быть может, я хочу, чтобы они успели.

Почему?

У нас обоих есть причины убить Ричарда. Но Федерация… Возможно, есть причина уничтожить и ее.

Какая причина?

Она уже исполнила свое предназначение. Она вывела человека к звездам. Теперь она – огромная губка, что поглощает кровь требующих независимости планет. Сдави ее – и она съежится, истекая…

Это не мое дело.

Когда-то это было делом моего отца. Давным-давно.

И его убил Ричард! Ты что, предлагаешь позволить плану Ричарда воплотиться в жизнь неизменным?

Только ты знаешь, где находится Стат.

Это так.

Ты помнишь Глорию?

Молчание

Впереди люди! Свет!

Бегство – бессловесно.

«Ненавидеть» – активный глагол.

Ярость – нутро печи.

Боль…

Тишина…

Минус три

Он пришел в себя.

Долгое время он не открывал глаз. Он подумал о своих руках и ногах, и они оказались на месте. Он попытался понять, кто он такой, но не сумел вспомнить.

Им овладела дрожь.

За ней пришла боль.

Он бежал, бежал по подземным тоннелям. Он ворошил костер памяти. Он постепенно приближался к дворцу. Огромные вентиляционные отверстия были уже рядом. Кто-то говорил с ним издалека.

Костер тлел.

Кто-то, скорее всего, Рэмси, хотел, чтобы он уничтожил Стат. Он помнил, как убил множество людей. Он помнил, как его приперли к стене, отобрали у него пистолет. Он помнил, как его били.

Он стоял на четвереньках, рыча. Они пинали его. Он помнил, как ухватил лодыжку и ударил кулаком, как молотом, под коленную чашечку склонившегося над ним человека. Он помнил треск и вопль. А потом во рту у него оказалась кровь, в голове – раскалывающийся череп, а под веками – зеркало, но без отражения.

Он облизнул губы и поперхнулся, ощутив вкус крови. Он заставил опухшие глаза открыться.

«На протяжении девятнадцати лет ты славно топтался на месте, – сказал голос у него в голове. – На всей этой звездной бойне не было того, кто сравнился бы с Виндичи в умении проникать куда угодно, убивать людей и прерывать ход событий, – но ты провалил единственное задание, хоть что-то значившее для человека, которым ты когда-то был… – Воспоминания растягивались, как пленки с записями, занимавшими почти половину его сознания, перескакивая с канала на канал. – Ты голый, никчемный человек, жалкий ползающий на брюхе червь, безволосый зародыш, ободранная ветка ивы, фигляр, кривляющийся на сцене, – в тебе нет смысла! – лишь поступки оправдывают существование, а ты на них не способен! Ты боишься взглянуть в зеркало и узреть там лик трусости!..»

Он оскалился.

Он запрокинул голову и завыл сквозь сломанные зубы. Боль в широко раскинутых конечностях была невероятна. Его голос ударился о прутья решетки и его собственные треснувшие ребра и осекся посередине воя. Он всхлипывал в своей клетке.

Его запястья и щиколотки были притиснуты к раме большой дыбы. Внизу была тень, но жаркий свет солнца вгонял иглы в его глазные яблоки.

Он медленно огляделся.

Он был одинок на дне ямы, если не считать его дыбы. Уродливое déjà vu накатило на него, когда перед его внутренним взором проплыл гроб, дрейфующий по озеру крови.

Стены были каменными, не меньше двадцати футов высотой. Без проемов. Площадь ямы – около десяти квадратных футов. Дыба отклонялась на девяносто градусов назад. Яма была открытой.

Стены слишком высокие, слишком гладкие, чтобы по ним взобраться, даже если он сумеет разбить металлические оковы.

Солнце было одинокой зеленой точкой на бледно-голубой игральной кости, чуть правее центра. Ничто не закрывало ему вид неба, даже облако.

Он проклял солнце, потом проклял день. Он проклял богов, играющих в кости у него над головой.

Солнце сместилось в самый центр своего квадрата, затем медленно, как амеба, поползло влево. Наконец оно поцеловало край ямы. Он ожидал, что оно растечется и заструится вниз по стене, обрушив на него дождь зеленого огня. Вместо этого оно становилось все меньше и меньше, и в конце концов скрылось. Квадрат превратился в пустой аквариум.

Голоса.

– Вон он, – сказала женщина. – Он еще жив?

Он запрокинул голову и поднял ненавидящий взгляд.

– Боже! Посмотри на эти мышцы! А глаза!..

– Он полукровка, – сказал ее спутник, худой юноша с забинтованной головой. – Я буду возвращаться сюда каждый час. Я буду смотреть, как он умирает. Но в нем еще много жизни – полукровки выносливы.

Женщина беспечно помахала Виндичи.

– Полукровка! – крикнул мальчишка. – Ты проиграл. Моему отцу уже лучше, и он выживет! Он лично вскроет тебе вены, как только сможет двигаться.

Глаза Виндичи вспыхнули, и мальчишка вздрогнул. Его повело вперед. Женщина схватила его за руку и оттащила от края.

– Не сработало! – крикнул он вниз. – Но хорошая попытка. У твоей дочки такое получается лучше! Надеюсь, ты доживешь до того, чтобы увидеть, что я с ней сделаю.

– Ингредиенты для тигриного супа отыскать непросто, – простонал человек на дыбе.

Наверху засмеялись.

– Но мы поймали тигра!

Квадрат снова опустел, и звуки затихли вдали.

Дочка. Они ведь сказали «дочка»? Да. Дочь Рэмси. Кэсси…

Кэсси. Где ты?

Прячусь. В высотке. Здесь есть комната – темная, холодная. На планах здания ее не было.

Они тебя ищут. Не выходи оттуда.

Где ты?

Это не имеет значения.

Я вижу кусок неба. Окно?

Он закрыл глаза.

Нет.

Тебе больно. Но я думала, что ты умер.

Не беспокойся обо мне. Береги себя. Улетай с этой планеты, когда тут снова все успокоится.

Куда?

На какую угодно планету.

Федерация будет повсюду. Я принадлежу миру Тернера, а не людей. И ты тоже.

Нет! Я Виндичи! Я не был рожден!

Молчание.

Почему ты плачешь, девочка?

Как ты это понял? Я плачу по отцу.

Рэмси мертв. Он был слаб.

Нет. Рэмси – это ты. Виндичи – маска и ложь.

Оставь меня!

Молчание.

* * *

Ночь. Облака.

Звезды и пение птиц.

В небе кисти Эль Греко, обрамленном краями ямы, девять звезд были стрелой, ждущей мишени…

Целостность неба нарушила голова.

…Забинтованная голова, белая. Нимб из стали, корона… Издевка стали, смех…

– Мы знаем, где она, Виндичи! Я приведу ее сюда и заставлю тебя смотреть – скоро!

Опустевшая корона. Облака. Ватные моря.

Беги! Беги! Они знают, где ты!