Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

языком белого пламени, а глаза – парой черных солнц; он не отрывал от нее взгляда, как загнанный в угол дикий зверь.

Она не двигалась с места; он не мог двинуться с места.

В голове у него плыли по той реке, о которой поется в балладах, – ее тигриным волосам – чарующие скульптуры из слоновой кости – ее плечи – и две окаймленные синевой луны – ее груди; а потом ледяные волны паралича захлестнули ствол его позвоночника, и тот обратился замерзшим ростком.

– Полукровка, – успел выдавить он, прежде чем они укрыли его с головой.

Минус четыре

– Он выживет? – спросил толстый сержант.

– Пока не знаю, – ответил высокий, вытирая с усов остатки яичницы. – Как только ему переливают новую кровь, она заражается. Они не успевают перекачивать ее достаточно быстро, чтобы разбавить эту дрянь. Легкие парализованы. Они поставили ему на грудь «вентилятор» и накачали его лекарствами.

– Кто будет командовать, если он умрет?

– Говорят, его сынок.

– Боже!

Сержант перевел взгляд на лежащего на койке человека. Тот, моргая, смотрел в потолок и не шевелился. Четверо коммандос Комстока сидели с четырех сторон от него, не сводя с него оружия.

– А с этим что будет?

– Начнем допрашивать, как только придет в себя.

– Это он – тигр? – спросил сержант.

– Говорят, что да.

– Значит, он должен знать о Стате.

– Верно.

Высокий голос толстяка задрожал. Его мелкие темные глазки заблестели.

– Поручите допрос мне!

– Все этого хотят. Чем ты такой особенный?

– Он пытался убить герцога. У меня на это не меньше прав, чем у любого другого.

Высокий покачал головой:

– Мы будем тянуть соломинки перед первым заходом. У тебя будет столько же шансов, сколько у остальных.

– Хорошо. – Толстяк подтянул пояс. – Хочу браслет из тигриных клыков.

* * *

Ричард лежал в гробу из спиралей, трубок, диафрагм и склянок. Гроб дышал за него. Он выполнял работу сотни пар почек. Он насыщал его кровь витаминами и антисыворотками. Он порождал в его ретикулоэндотелиальной системе бури сопротивления.

А вот думал Ричард самостоятельно, в те странные периоды покоя, сквозь которые дрейфовал его ум. Он словно освобождался от своей сгорающей плоти и парил, бестелесный, в пустоте космоса…

Нужно в юности любить, нужно наслаждаться…

Его преследовали обрывки старых песен. Впервые с детских лет он ощущал спокойствие бессилия.

Вспышка сожаления осветила его внутреннюю ночь, когда он подумал о Федерации – медленно вращающейся, гребущей все под себя, пережевывающей, переваривающей Федерации. Тернеровская Ось была последней значимой оппозицией ее осьминожьим объятиям.

Автономия, которой когда-то были наделены пограничные планеты, исчезала, подобно воспоминаниям его юности, в пасти осьминога – движения которого пытались подражать кружению колеса галактики, – чтобы стать клетками твари.

Нет! Он не позволит этому случиться. Он выживет! Все девять звездолетов прибыли и ожидали где-то наверху, выстроившись буквой V. Девять звездолетов ожидали, когда его рука направит их копье в глаз осьминога и в самое его сердце – Стат! Он изо всех сил пытался выжить.

Ощущение жжения вернулось.

* * *

– Ты не сможешь удерживать меня вечно, полукровка! – выдохнул он. – Ты уже теряешь хватку!

– Ты прав, – улыбнулась она.

– Кто-нибудь придет рассказать мне, что это был за шум, – они тебя найдут…

– Нет, – сказала она.

– …И тогда ты пожалеешь, что родилась на свет.

– Я жалею об этом уже девятнадцать лет, – ответила она, прежде чем разбить вазу о его голову.

Старый отец, старый искусник, что случилось?

Я потерпел неудачу.

Виндичи не терпит неудач.

Кто такой Виндичи?

Ты должен вспомнить…

* * *

– Я выиграл! – захихикал толстяк.

Тигр, тигр…

– Я выиграл! – повторил он.

Ты горишь…

– Я займу вон ту кладовку, – указал он.

Я иду.

– Приступай.

Беги из дворца.

Он встал, и охранники рывком подняли Рэмси на ноги.

Ты вспомнил?

Они подтолкнули его в сторону кладовки.

Пытаюсь. Беги из дворца!

Он пошел вперед на заплетающихся ногах и повалился на стену.

Почему?

Дверь распахнулась. Множество рук толкнуло его, и он оказался в кладовке.

Не знаю. Но я знаю, что ты должна убраться отсюда сейчас же.

Рэмси с трудом удержался на ногах. Он стоял в середине комнаты, прикрыв опухшие веки, чтобы защитить свои желто-серые глаза от свисающей с потолка голой лампочки.

В небе девять звездолетов…

Беги домой!

Сержант улыбнулся и закрыл за собой дверь. Запер ее, убрал ключ в карман.

– Значит, это ты тигр. Не так уж ты и страшен.

Рэмси помотал головой и уставился на него.

Сержант достал из кобуры пистолет и заткнул его за пояс. Медленно, смакуя каждое движение, расстегнул широкий кожаный ремень, вытащил его из штанов. И начал оборачивать им правую руку.

Тигр, тигр…

Когда из кулака остались торчать только пряжка и два дюйма кожи, он улыбнулся и медленно шагнул вперед.

Ты горишь…

Рэмси вскинул руку над головой и разбил лампочку.

– Тем лучше, Виндичи, – послышался смешок.

Толстяк сделал три шага в черноте, туда, где стоял Рэмси.

В чаще, где ночная тишь…

Он поднял правую руку для удара.

Кто ужас симметричный твой собрал…

Предпоследним звуком, который он услышал, был донесшийся из-за спины металлический щелчок. Что-то ухватило его за волосы, и в позвоночник врезалось колено.

Он почувствовал, как что-то, похожее на кусок льда, коснулось его шеи, и неожиданно промок.

Последним звуком, который он услышал, было бульканье, а может, тихий смех, а может, и то, и другое.

* * *

Комсток вскочил, бледнея.

– Сбежал?

– Так точно, сэр, – поежился лейтенант.

– Чья вина?

– Сержанта Олтона. – Лейтенант кусал нижнюю губу.

– Расстрелять немедленно.

– Он уже мертв, сэр. Виндичи перерезал ему глотку и забрал его пистолет. Он убил пятерых охранников. Мы обнаружили открытое окно и пропажу одной униформы.

– Найдите его. Приведите сюда, если получится. Если не получится – принесите то, что осталось.

– Слушаюсь, сэр. Мы уже ищем.

– Пошел вон! Помоги его найти!

– Есть, сэр.

Долгое мгновение его грызло воспоминание. Потом он сел и поднял рычажок коммуникатора.

– Сэр?

– Удвойте охрану Ричарда. Этот человек снова на свободе.

Комсток опустил рычажок, не дожидаясь ответа.

– Он был прав, – сказал он пустому экрану. – Он был совершенно прав.

* * *

Мир Стата – хмельная летучая мышь,

Чей путь – лихая кривая…

* * *

– Он провалился, – сообщил Харрисон блестящей коричневой коробке.

– Он еще жив? – уточнила она.

– Да, но…

– Значит, он не провалился, – ответила коробка.

– Но он скоро умрет…

Что-то зазвенело, точно лопнули струны на гавайской гитаре.

Харрисон понял, что разговаривает сам с собой.

Он закрыл коробку, рот и рассудок и отправился участвовать в охоте на тигра.

*