Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

Он протянул широкую ладонь.

Заместитель потупил взгляд, а потом положил в нее пистолет.

– Что ж, раз Смайс вооружен, думаю, в этом нет ничего страшного…

Ченнинг ухмыльнулся.

– Он не ваш телохранитель.

* * *

– Смайс! Черт бы тебя побрал! Я хочу выпить!

– Тебе завтра улетать, Виндичи. Хочешь сидеть с опухшей башкой, когда врубится гипердвижок?

– К черту г. д.! И к черту мою завтрашнюю башку! Меня сейчас заботит мой желудок! – В его голос прокралась заискивающая нотка. – Будь другом, принеси бутылочку.

Веснушчатое лицо Смайса скривилось, а потом раскололось.

– Ладно, папаша, дело твое. До отлета ты мой подопечный, и угождать тебе – часть моих рабочих обязанностей. Держи форт, я скоро вернусь.

Смайс выскочил из номера, и Виндичи удовлетворенно отметил, что дверь он за собой не запер. Он покачал головой. Откуда взялась эта мысль? Он ведь не пленник. Он подошел к зеркалу и стал внимательно себя разглядывать.

Чуть ниже шести футов, чуть истощенный – но так всегда бывает, когда спишь в анабиозных баках, – черные волосы с проседью на висках, глаза цвета красного дерева, прямой нос, волевой подбородок.

Человек в зеркале был одет в серый пиджак дорогого покроя и голубую рубашку.

Он потер глаза. На мгновение отражение сделалось светловолосым и зеленоглазым, с более полными губами и смуглой кожей.

Виндичи поднял стакан с водой, зажав его между большим и указательным пальцами изящной правой руки. И давил на него, пока стакан не лопнул. Осколки посыпались в раковину.

Он улыбнулся в ответ своему отражению.

Позади него открылась дверь, и вошел Смайс с почти полной бутылкой земного бурбона и парой стаканов.

– Хорошо, что ты захватил лишний стакан. Я только что разбил свой.

– Да? А где он?

– В раковине. Я его уронил.

– Я уберу. Это, – нахмурился Смайс, – тоже часть моих рабочих обязанностей.

Виндичи механически улыбнулся и наполнил оба стакана. Осушил свой одним глотком и наполнил снова.

Смайс ссыпал осколки в мусороприемник.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил он.

Виндичи добавил в стакан льда и снова выпил.

– Теперь – хорошо.

Смайс вымыл руки и плюхнулся в кресло.

– Черт! Я порезался!

Виндичи усмехнулся.

– Кровь!.. – Он вздохнул и продолжил: – Самая прекрасная вещь во вселенной, укрытая в самых темных сосудах и так великолепно рдеющая, когда ее извлекают на свет.

Смайс торопливо замотал руку носовым платком.

– Ага. Как скажешь.

– К тому же… – продолжил Виндичи.

– Ты c топографией разобрался?

– Да, я там раньше жил.

– Хм. Ну…

– Да. Я ведь там жил, правда? Или это был капитан Рэмси?.. Да, конечно, Стража Тернера. Он был ее офицером.

– Верно, только с той поры много лет прошло. Я еще ребенком был.

Виндичи глотнул еще бурбона.

– И я должен кого-то убить. Я не буду знать, кого, пока не прибуду туда. Но мне хотелось убить… кого-то… еще тогда…

Он посмотрел на Смайса.

– Ты знаешь, зачем я туда лечу?

– Не-а. Я всего лишь мусорщик.

Виндичи провел ладонью перед глазами.

– Это неправда, – сказал он. – Я вижу кентавра… Выше пояса ты – человек, а ниже – конгломерат механизмов…

Смайс нервно рассмеялся.

– Девочка, что ждет меня дома, поразилась бы, услышав это, – не рассказывай ей. Но серьезно, зачем ты летишь?

Виндичи покачал головой:

– Орлы над Нюрнбергом.

– А?

– Звездолеты – боевые конхи – собираются у Мира Тернера.

Смайс пожал плечами:

– А нам-то что до того, захватят его или нет? Это, собственно говоря, вообще неплохая идея.

Темноволосый мужчина покачал головой:

– Они там не для того, чтобы его захватывать.

Смайс застыл, не донеся стакан до губ.

– О. Сколько раз мы громили Мир Тернера? – задумчиво проговорил он. – Не меньше трех за последние шестьдесят лет. Когда они уже сдадутся?

Смешок Виндичи заставил его посмотреть, не поперхнулся ли тот кубиком льда.

– С чего им сдаваться? – спросил Виндичи. – Феды никогда не санкционируют полное уничтожение Мира Тернера. Слишком много нейтралов тогда перестанут быть нейтралами. Поэтому они просто выдирают ему клыки раз в пару десятков лет. Однажды, – он улыбнулся, – дантист прибудет слишком поздно.

– А твоя роль во всем этом какова? Ты – тернеровец, ты противостоял Федерации…

– Я – дантист, – прорычал Виндичи, – и я ненавижу это место. Размещение более двух конх на расстоянии меньше пяти световых лет друг от друга – нарушение законов Федерации. У планеты их может быть максимум две.

– А у Мира Тернера нет ни одной – пункт девятый последнего договора о перемирии, – добавил Смайс, – но он может разместить у себя две.

– Их там уже четыре, – сказал Виндичи. – Шесть будут означать чрезвычайную ситуацию первого класса. Статком говорит, что их будет не меньше семи.

Смайс залпом проглотил бурбон.

Шесть конх могут уничтожить шесть планет – или захватить их. Как минимум шесть планет.

– Откуда? – спросил он.

– «Пегас» из созвездия Змееносца… «Стилет» с Брана… «Напор» с Денеба… и «Минотавр».

– Значит, «Граф Шпее» и «Кракен», возможно, уже в пути.

Виндичи кивнул.

– Так считает Статком.

– Но может ли их остановить простое убийство?

– Статком думает, что может, – но убийства никогда не бывают простыми. Возможно, мне придется вырезать все верховное командование, кто бы в него ни входил.

Смайс поморщился.

– И ты сможешь это сделать?

Виндичи рассмеялся.

– Этот мир однажды убил меня, и это было ошибкой. Им стоило оставить меня в живых.

Позже они расправились с бутылкой и Смайс отыскал еще одну. Ему запомнилось, что, когда они сделались центром галактики, вокруг которого вращалиcь кривобокие вселенные, он спросил:

– Почему, Виндичи? Почему ты – оружие в человеческом обличье?

На следующее утро ответ уже забылся, за исключением того, что частью его стал елизаветинский монолог, обращенный к пустой бутылке, начинавшийся словами: «Скудельница печали, страшный лик…» и пронизанный многочисленными чертыханиями, после чего Виндичи распростерся, всхлипывая, на кровати, – и Смайс не смог отыскать его, чтобы попрощаться, потому что в пять часов утра Виндичи умчался к Миру Тернера.

Но для Смайса это не имело большого значения.

Минус восемь

– Это ты?

– Да.

– Назови место.

– Стат.

– Назови время.

– Любое.

– Заходи.

Виндичи стремительно вошел и оглядел номер. Обстановка была типичной для провинциальной гостиницы и нетронутой, если не считать переполненной пепельницы.

Виндичи заглянул в стенной шкаф и маленькую ванную.

– Под кроватью тоже никого нет.

Виндичи проверил.

– Ты прав.

Он смерил взглядом худощавого мужчину с нервным тиком и слишком темными для своего невеликого количества волосами.

– Ты – Харрисон.

Тот кивнул.

– Ты – Виндичи.

Он улыбнулся.

– Я прибыл, чтобы вышвырнуть с неба эти четыре звездочки, пока они не обзавелись щенятами. Какие новости?

– Присядь.

– Я могу слушать и стоя.

Харрисон пожал плечами. Он сел.

– Мир Тернера всегда был