Врата. Коллекция рассказов. Том 1 - Роджер Желязны

class="p1">– Проклятие! Мне нужна баба, и я хочу, чтобы мне ее обеспечили. Так достаточно ясно?

– Как день.

– Хорошо. Вот тебе кое-что за труды. Добудь мне молоденькую.

– Куда ее привести?

– Вон тот, самый дальний, летний коттедж будет пустовать. – Он показал его из окна. – Сегодня, скажем, в одиннадцать?

– Она будет там при полном параде.

– Ха! Я предпочел бы, чтобы на ней было поменьше всего.

– Обнаженная до кости, милорд?

– Не настолько. Ха!

– Я верен своей профессии, милорд.

Вместо того, чтобы подняться на лифте, он одолел девять лестничных пролетов. У ее двери он помедлил. Дверь открылась.

– О. Я не знала, что тут кто-то…

– Я как раз собирался постучаться.

– Должно быть, я услышала вас на лестнице.

– Должно быть.

Она отступила в сторону, и он вошел в квартиру, вытравливая каждую раскрашенную ширму, каждую циновку и каждый низенький столик на металлической пластине в глубине своего сознания.

– Присядете?

– Спасибо.

Он нашарил конверт.

– Вы Кассиопея Рэмси?

– Да.

– Я посланец дома Тернов.

Она заглянула в Алькатрас его глаз. Точно сны, слова пролетали между ними, пока они смотрели друг на друга, – волны одного цвета на залитом солнцем море.

– Леонард, сын Ричарда, желает вашего присутствия в его покоях. Сегодня, если возможно.

– Вот как. И что там будет происходить?

Ничего.

– Он хочет с вами переспать.

– О. А вы – герцогский… фактотум?

И почему же ничего не случится?

– Да, и хорошо оплачиваемый. Я и вам принес немаленькую сумму. Вот она.

Он будет мертв.

– Хорошо, я приду. Во сколько?

– Допустим, в полночь.

– В полночь, – улыбнулась она.

В полночь.

Когда он ушел, моря стали цвета кьянти и вышли из берегов.

Но Персей, чья рука – айсберг, чей меч – изо льда… Солнце светит так ярко!

А потом, впервые за много лет, она рассмеялась.

* * *

Комстоковские коммандос пронизали темноту. Потяни за ниточку – и их ряды сомкнутся.

Войти может кто угодно. Уйти не сумеет ничто.

– Ал, у тебя часы есть?

– Без десяти.

Сажецветные стволы лазерных винтовок торчат из-под залитых чернилами листьев папоротника…

– Как думаешь, придет кто-нибудь?

– Не-а.

Энергопотребление снижено; коттедж тускл, тих.

– А что, если Ричард решит прогуляться?

– Постарайся, чтобы он тебя не заметил. Комсток рискует.

– Черт, да ведь у старика голова на кону! Он должен быть благодарен.

– Приказ отдавал не он, так что заткнись.

Тьма, и статический шум насекомых…

– А кто там в коттедже?

– Не знаю. Пока оттуда никто не выходит – не важно.

– А если выйдут?

– Будем наблюдать.

Влажный ветер, смех грома…

– Ты пончо захватил?

– Ага, а ты нет, что ли?

– Черт!

Шаги.

* * *

Сквозь рваные дыры Пояса Стат всасывал невесомые величины: слова, отовсюду.

Трижды в день Статком брал тридцатисекундный отпуск от более серьезных дел и переводил все это в человекоречь – миллионы единиц человекоречи. После чего разбивал их на категории согласно важности.

Когда появился заголовок «Код V», он свалил все остальные слова в вопящие кучи на своем барабане для отложенных вопросов и вызвал к жизни лампочки цвета облизанных коричных леденцов.

Длинный бумажный язык с треском потянулся к Смайсу. Тот отвлекся от маникюра и проткнул его пилкой для ногтей.

Подняв его, он прочел сообщение.

Улыбнувшись, он снова его уронил.

Проинформировав передний мозг о том, что Рэмси вот-вот умрет, мозжечок вернулся к пережевыванию своей жвачки.

Большой мозг сосредоточился на ногте.

* * *

– …Паралич и лихорадка, – ответил Рэмси, – вот что происходит. Кричи, если хочешь, – тебя никто не услышит.

– Мертвая. Она мертвая, – сказал Ричард.

– Конечно. Это ты ее такой сделал, девятнадцать лет назад. Помнишь?

Рэмси обнял сидящую женщину за тонкие плечи. И медленно развернул ее.

– Глория? Помнишь Глорию?

– Да. Да! Помню! У меня горло горит!

– Превосходно! Подожди, сейчас он до легких доберется!

– Кто ты? Ты не можешь быть…

– Однако это я!

Его глаза вспыхнули оранжевым, и он воздел руки над головой. Годы осыпались с него, словно листья.

– Капитан Рэмси… Виндичи!

– Да, я Рэмси, – ответил он. – Я собирался воспользоваться ножом, но так будет лучше. Ты так сильно хотел поцеловать ее минуту назад – много лет назад. Достаточно сильно, чтобы убить ее и ее мужа.

Герцог начал задыхаться.

– Умирай поскорее. Я должен вернуть ее в склеп и разделаться с еще одной работенкой.

– Только не с моим сыном! – выкашлял Ричард.

– С ним, старик – дряхлый, грязный, подлый отравитель, – и по той же причине. Ты возжелал мою жену, он – мою дочь, – и отец с сыном отправятся в ад в одной упряжке!

– Он молод! – выкрикнул герцог.

– Глория тоже была молода. И Кассиопея…

Герцог завопил, и вой его был длинным клинком с обломившимся кончиком.

Рэмси отвернулся, утирая лоб.

– Подыхай, черт бы тебя побрал! Подыхай!

– Зеленая помада, – пробормотал Ричард. – Зеленая помада…

Стены вокруг них разлетелись в щепки; Рэмси извернулся, как летучая мышь, пролетающая между лопастей вентилятора. Он ударил первого увиденного солдата ребром ладони в горло. Схватил его автомат и начал стрелять.

Трое упали.

Он перепрыгнул через труп и прошел сквозь взорванную стену, выстрелив сначала влево, а потом вправо.

Приклад автомата врезался ему в спину, и он упал на колени.

Тяжелые сапоги начали пинать его по почкам, по ребрам.

Он сжался в комок, сцепил руки на затылке.

Прежде чем все исчезло, он увидел свечу, череп, кинжал и зеркало.

* * *

– Привет, – сказала она.

– И тебе привет. Ты рано.

– Всего на несколько минут.

– Не могла дождаться, да?

– Можно и так сказать.

Он обошел ее кругом, внимательно изучая. Похлопал ее по бедрам.

– Все будет хорошо, девочка. Боже! Твои глаза!.. Я никогда раньше не видел такого цвета глаз.

– Они меняются, – сообщила она ему. – Это – цвет счастья.

Он ухмыльнулся, погладил ее по волосам, по щеке…

– Так давай же будем счастливы вместе.

Он притянул ее к себе, нащупал на спине застежку платья.

– Ты теплая, – сказал он, стягивая лямки с ее плеч. – Очень теплая.

Не отпуская ее, он отклонился назад и выключил основной свет.

– Так будет уютнее. Люблю, чтобы было атмосферно… Что это?

– Крик, – улыбнулась она.

Он оттолкнул ее и подбежал к окну.

– Наверное, какая-нибудь чертова птица, – сказал он немного погодя.

Она стряхнула оставшуюся одежду и встала, раскачиваясь в приглушенном свете, с тигрино-золотыми волосами и пронзительными тигрино-черными глазами…

– Это был герцог, твой отец, – тихо сказала она ему. – Ты только что унаследовал его титул. Да здравствует герцог Ларри! – по крайней мере, до полуночи.

Он развернулся, прижался спиной к подоконнику.

– Смотри, пока можешь. В ледяных склепах одиноко.

Он попытался закричать, но ее тело было