"Фантастика 2025-169". Компиляция. Книги 1-24 - Никита Киров

— Что смотришь? — продолжала кокетничать пухлышка. — Забыл свою девочку? А она о тебе помнит.

— Э-э-э… — ошарашенно проблеял я, ещё толком не придя в себя. — А как ты сюда вошла?

— Ты же сам мне ключ дал. — Бурёнка шаловливо стрельнула глазками, облизав меня плотоядным взглядом. — Не помнишь, что ли?

— Не помню, — честно признался я. — После больницы сам не свой.

— Ничего, — снова заворковала пухлышка. — Сейчас я тебя вылечу.

Она резко сбросила с себя халатик, эротично изогнувшись. Под ним не оказалось ничего. Совсем ничего, даже трусиков. Фигура у девушки оказалась вполне соблазнительной, несмотря на полноту. Широкие бедра, вздёрнутый массивный задик, даже некоторое подобие талии наметилось. Просто в одежде она казалась плотнее из-за ширококостного сложения.

— Хочешь меня? — спросила шалунья, взявшись ладонями за груди и сведя их вместе.

Я завороженно, как кролик на удава, смотрел на огромные шары, украшенные коричнево-розовыми ареолами сосков. Лежавшее на ногах одеяло немного поднялось, выдавая меня с головой.

— Хочешь, — удовлетворённо улыбнулась мадама и со скоростью ядра, выпущенного из пушки, рванула вперёд.

Глава 6

Я лежал на спине, бездумно уставившись в потолок. Рядом на бочку примостилась довольная полненькая нимфа. Её пухлая ручка нежно гладила мою грудь. Меня одолевали смешанные чувства. Как говорило армянское радио, это когда тёща летит в пропасть в твоём новеньком «мерседесе АМГ». Мне никогда не нравились пухлые дамы с объёмными формами. Всегда предпочитал стройных девчонок с модельными данными. И моя Маша, когда я с ней познакомился, тоже была такой: эффектной блондинкой с длинными ногами, тонкой талией и аппетитным бюстом второго размера.

Но эта страстная фемина, набросившись на меня, как кот на валерианку, и устроив дикие скачки в разных позах, невольно завела, и ещё как. Мы занимались любовью так страстно, что на нас упал ковёр со стены и чуть не посыпалась штукатурка. И поэтому ощущения у меня двойственные. Я наконец дорвался до женского тела и снял напряжение. Но при этом чувствую себя, как будто меня жёстко поимели.

И мурлыкающая рядом толстушка, царапающая грудь коготками, с одной стороны, возбуждает, а с другой, вызывает опасение. Такой только дай волю, затрахает так, что импотентом можно стать.

— Ой, мне ещё суп надо варить, — спохватилась мадам. — Витька сегодня на обед может забежать. Работает же рядом. Пойду я, пожалуй.

Нимфа звонко чмокает меня в щёчку, страстно шепчет «ты был великолепен», вскакивает, быстро облачается в халатик и покидает комнату.

После неё поднимаюсь я. В нашем холодильнике обнаруживаю связку розовых сосисок в целлофановой плёнке и десяток яиц. На скорую руку делаю себе яичницу, завтракаю, быстро одеваюсь, сгребаю всю имеющуюся наличность и выхожу на улицу.

Улица встречает меня солнечной погодой, небольшим игривым ветерком и традиционной кучкой оживившихся при виде меня бабушек.

— Здорово, принцессы. Чего так смотрите, влюбились? — с невинным видом спрашиваю у престарелых дам.

Бабушки возбуждаются и взрываются потоком возмущенного чириканья.

— Ах ты, охальник, морда развратная!

— Иди отсюда, рожа бесстыжая, ишь чего удумал, влюбились в него, кобеля облезлого!

— Принцессами обзывается, сволочь! Сталина на вас нет, паразиты! Нехристи окаянные!

— Ишь, в брючки вырядился, футболку срамную нацепил с коричневой страхолюдиной!

— Петровна, да це ж мишка олимпийский. Ты чего, совсем в маразм ударилась, старая?

— Вот я и говорю, страхолюдина мохнатая! Морда больше тела, лапы от хомяка присобачили, пузо втянул, а жопа-то огромная и выпяченная, как у Надьки с пятого подъезда. Рахит какой-то.

— Сама ты рахит, Петровна. А мишку нашего не замай!

— Я вас тоже люблю, дамы, — приветливо машу рукой разговорившимся старушкам.

Бабули продолжают бурчать, но я их уже не слушаю. Выхожу на улицу, останавливаю пожилую женщину в блузке и длинной юбке.

— Подскажите, как пройти или проехать к рынку? Мне цветы нужно купить.

— Ехать никуда не нужно, тут недалеко. Идёте прямо до перекрестка, потом сворачиваете налево, ещё буквально сто метров проходите, там рынок и будет. А цветы продают в небольших павильончиках у входа, — приветливо отвечает женщина.

— Спасибо, — вежливо благодарю даму и продолжаю путь по указанному маршруту.

Прохожусь по павильонам, носатые торговцы в больших блинах-кепках зазывают к себе.

— Э-э-э, дарагой, сюда иди, у меня лучшие розы, бутончики тугие. Когда расцветут, такая красота будет. Твоя девушка довольна будет, любить тебя горячо станет, да.

— Слушай, тюльпаны надо? Только что привезли. Свежие, как утренняя роса.

— Мои цветы лучшие, мамой клянусь. Нигде таких не найдешь, да. Проходи, дарагой, выбирай, что захочешь, хорошую скидочку дам.

Захожу в один из павильонов. Торговец — небольшой восточный мужчина с усами — начинает суетиться возле меня.

— Кому цветы купить хочешь? Маме, любимой, коллеге, родственнице? Для любой женщины букет подберём. Вот тут гвоздики есть, розы, тюльпаны, всё, что твоей душе угодно.

— Моей душе угодны розы. Нужен букет из трёх штук. Сколько?

— Э-э-э, пять рублей, — быстро нашелся торговец.

— Два, или я к твоему соседу сейчас пойду.

— Э-э-э, без ножа режешь, — стонет продавец. — Ладно, только для тебя, три рубля. Меньше не могу, правда.

— По рукам. — Передаю ему деньги. Выбираю три тёмно-бордовые розы. Торговец суетится, заворачивая их в прозрачную упаковку и перевязывая алой ленточкой. Тугие бутоны только начали распускаться, на лепестках прозрачными жемчужинами сверкают капельки воды. От цветов идёт еле уловимый нежный аромат.

Прощаюсь с торговцем, предлагающим «захадыть ещё», и отправляюсь в обратный путь.

Через двадцать минут я уже стою перед дверью, обитой чёрным дерматином и с ромбической железной табличкой «160», прикрученной сверху. Руку с цветами предусмотрительно прячу за спиной. Вдавливаю палец в кнопку звонка. Пронзительное верещание напоминает приглушённый вой сирены.

Глазок темнеет. Меня несколько секунд рассматривают, потом дверь открывается. Передо мною стоит невысокая коренастая девушка. Симпатичная, с длинными тёмно-русыми волосами, но не в моем вкусе.

— Привет, — вежливо здороваюсь с девушкой.

Зина смотрит на меня, и у неё на лице расцветает искренняя улыбка.

— Привет, Мишка, тебя уже из больницы выписали? Здорово, я так рада, что ты вылечился.

— Я тоже рад, — сообщаю девчонке.

Моя рука выныривает из-за спины с букетом бордовых роз и протягивает ей цветы.

— Ой, это мне? — Девушка краснеет.

— Тебе, конечно. Спасибо огромное, что не бросила, вызвала врачей. Ты мне жизнь спасла.

— Да перестань, — смущённо бормочет Зина. — Не могла же я тебя бросить в таком состоянии. Это как-то не по-человечески.

«Правильно. А ещё тебе бы пришлось отвечать за мою смерть. Прежде всего, за неоказание помощи. Хотя плевать. Главное, что медиков вызвала и жизнь спасла. По крайней мере до того момента, пока я в тело этого оболтуса не вселился. Остальное неважно».

Зина