"Фантастика 2026-187". Компиляция. Книги 1-21 - Роман Романович

сканировали её состояние лучше любого МРТ. Дыхание поверхностное, сердце сбивается с ритма. Обычная медицина тут бессильна. Барсу необходимо чудо. И таким чудом могла стать та энергия, что текла по моим венам.

Я посмотрела на свою левую руку, не так давно висевшую плетью, а теперь совершенно здоровую. Кроме того, я с каждым мгновением всё отчётливее ощущала, как рядом с сердцем, чуть правее, разгорается странный комок… Та самая Искра? Отныне я мутант? Надеюсь, не стану каким-нибудь чудовищем с восходом солнца.

Ладно, как бы там ни было, во мне есть то, что способно исцелить ирбиса. Теоретически…

Я остановилась у головы хищника, присела.

- Рискнём, - выдохнула, принимая решение.

В конце концов, если она попытается меня убить… что ж, свою жизнь я задёшево не отдам.

Медленно потянула из-за пояса костяной нож, и в этот момент зверь шевельнулся, его веки дрогнули, приподнялись. На меня смотрели два огромных, бездонных глаза. Они были не жёлтыми, как у ворлака, а дымчато-серыми, с голубым отливом, как небо перед грозой. В них не было ярости, только боль и тоскливое понимание близкого конца. И ещё… она видела нож в моей руке и, должно быть, решила, что я пришла добить её. Кошка слабо дёрнула губой, пытаясь оскалиться, но сил на рык у неё не осталось, из горла вырвался лишь влажный хрип.

- Тише, - сказала я, твёрдо глядя ей в глаза. - Я не убивать пришла.

Перехватив нож поудобнее, поднесла остриё к своей ладони.

- Это тебе, - шепнула, чувствуя, как сердце снова ускоряет бег. - Дар от одной хищницы другой, - и решительно провела лезвием по коже, густая кровь мгновенно выступила из пореза. Алая жидкость была темнее обычного, и, клянусь, гуще, а ещё в ней отчётливо поблёскивали едва заметные голубые искры.

Я сжала кулак, и тяжёлые капли упали на морду животному.

- Пей, - приказала я, - если хочешь жить.

Зверь с трудом слизнул моё подношение, после ещё и ещё, я, чувствуя, как слабею, встала и, пройдя вперёд, дополнительно окропила его чудовищную рану на боку.

Стоило очередной капле упасть на истерзанную плоть, как я почувствовала жуткое головокружение, мир вокруг резко качнулся, меня повело в сторону, а к горлу подкатила тошнота. На ватных ногах с трудом дотащилась до какого-то дерева и, опираясь о шершавый ствол, тяжело опустилась на землю, горизонт накренился под неестественным углом.

Вот же дура, не надо было этого делать… Последняя мысль обидой обожгла нутро, и я провалилась в беспамятство.

Не знаю, сколько прошло времени. Но из крепких объятий тёмного, вязкого сна меня вырвал не звук, а некое чувство острой опасности. Звериное чутьё возопило: «УГРОЗА! Очнись!»

Я резко распахнула глаза, сердце, ускорив бег, вдруг замерло…

Прямо передо мной, заслоняя собой всё вокруг, зависла морда. Огромная, серо-белая с крапинами.

Глаза ирбиса находились прямо напротив моих. Я чувствовала на своих щеках его горячее дыхание, видела каждую жёсткую волосинку в усах, мокрый розовый нос и влажные чёрные губы. Хищник глядел на меня не мигая, не было и тени мук умирающего. Барс изучал меня… Как-то очень разумно, что пугало ещё сильнее.

Я вжалась затылком в кору дерева, боясь дышать. Большая кошка слегка наклонила голову, продолжая гипнотизировать меня своими голубыми глазами.

Тишина стояла такая, что я слышала не только стук своего сердца, но и размеренное, мощное биение в груди ирбиса.

Мы сидели нос к носу. Человек и зверь. И я понятия не имела, что ждать от хищника.

И какого же было моё удивление, когда ирбис неожиданно громко фыркнул, выпустив из ноздрей два облачка горячего пара, и плавно, одним текучим движением поднялся на лапы.

Я заворожённо смотрела на его бок: там, где недавно зияла смертельная рана, остался лишь длинный, неровный рубец. Шерсть вокруг была слипшейся от крови, но… моя безумная, просто фантастическая затея вернула к жизни это прекрасное, совсем молодое животное.

Тем временем барс отошёл в противоположный конец поляны, уселся там, обвив лапы пушистым хвостом, и продолжил сверлить меня своими глазищами.

Я, всё ещё не веря, что мне вроде как ничего не грозит, медленно, стараясь не делать резких движений, поднялась на ноги. Преодолевая скованность в затёкших мышцах, под действием страха быть покусанной, шагнула назад.

Ирбис не шелохнулся, просто смотрел, словно сфинкс, охраняющий тайны этих гор.

Ещё шаг. Ещё.

Кошка лишь дёрнула левым ухом, ловя звуки просыпающегося леса, но взгляда от меня не отводила. Когда дистанция между нами стала достаточно безопасной, я развернулась и, больше не оглядываясь, пошла прочь.

Лес вокруг менялся. Ночь, владычествовавшая в горах столько часов, неохотно сдавала позиции. Небо на востоке, ещё недавно чернильно-синее, налилось лазурью. Звёзды одна за другой растворились в холодной бездне, уступая место новому дню.

Вершины гор первыми поймали прикосновение солнца. Снежные шапки вспыхнули нежным, пудрово-розовым огнём, который с каждой минутой становился всё ярче, превращаясь в жидкое золото. Этот свет медленно стекал вниз, по каменным склонам, прогоняя тени в глубокие ущелья, раскрашивая мир в резкие, контрастные тона.

Воздух, без того чистый и звонкий, стал ещё хрустальнее; иней на ветвях вспыхнул мириадами алмазных искр, превращая угрюмый лес в сказочные, сияющие чертоги.

Жестокая, равнодушная, но при этом совершенная красота первобытного мира завораживала.

Я шагала к расщелине, где осталась туша льва, и мысли мои метались, не давая мне в полной мере насладиться рассветом.

Итак, ирбис отпустил меня.

В дикой природе так не бывает. Раненый, голодный хищник не упустит добычу, которая сидела перед ним совершенно беззащитная. Он мог убить меня, пока я пребывала в беспамятстве, но не сделал этого.

Значит, хищница таким образом отблагодарила меня за спасение?

- Какое разумное существо, - пробормотала себе под нос, изо рта вырвались клубы пара. - Слишком.

Одновременно с этим горькое чувство разочарования кольнуло сердце. Мой план обзавестись могучим союзником провалился. Кошка жива, относительно здорова, но она осталась сама по себе, а я сама по себе. Мы просто разошлись как в море корабли, связанные лишь общей тайной крови.

Я снова одна. Обидно, однако.

Вернувшись в свой «каменный мешок», подошла к обезглавленной туше ворлака.

Впрочем, чего я так грущу, подумаешь, с приручением зверя не выгорело, у меня есть куда более насущные проблемы, а именно возвращение в неприветливое племя с их странной шаманкой. Я пойду к ним, но не для того, чтобы остаться. Нет. Я вернусь победителем и швырну голову пещерного льва к ногам вождя. И это станет моим пропуском к