"Фантастика 2026-188". Компиляция. Книги 1-13 - Харальд Хорф

вести фронтальное наступление, то есть как ты понимаешь выталкивать противника. А чем это чревато сам должен понимать. Однако вот здесь, — и я указал на карту, имеется образовавшийся за последние дни мешок в районе Клина. Мы должны воспользоваться таким начертанием фронта. Мешок в районе Клина должен быть срезан сходящимися ударами, а находящиеся на данном выступе немецкие войска окружены и уничтожены. Далее мы вводим в образовавшуюся брешь наши войска и в темпе развиваем наше наступление на Волоколамском направлении. Замысел ясен?

— Конечно ясен, Иван Степанович. Честно говоря, поглядывая на карту я сам подумывал о чём -то подобном. Да и Герман Капитонович тоже.

— Вот видишь! Думаю и немецкое командование размышляет о подобном, о такой возможной опасности и готовится принять свои меры, дабы обезопасить свои войска от возможного окружения.

— Я бы на их месте вообще бы отвёл войска с этого выступа. Спрямил бы линию фронта, — заметил Соколовский.

— К счастью, ты не командуешь группой армий «Центр»

— Полагаешь фон Бок поступит иначе?

— Ну как поступит фон Бок я не знаю. Знаю только, то, что над ним стоит Гитлер. А он вряд ли согласится вот так запросто, без боя оставить такой значительный кусок Подмосковья. Нет, он заставит фон Бока драться за него. Непременно заставит! И в этом его приказе тоже наш шанс.

Отвечая так Соколовскому, я нисколько не лукавил. Мне прекрасно было известно из моей прошлой жизни о том, что с самого начала нашего контрнаступления под Москвой, Гитлер категорически запретил любой отход, невзирая даже на угрозу окружения в котором могли оказаться немецкие войска. Чуть позже всё это вылилось в знаменитый «стоп — приказ» фюрера от 16 декабря 1941 года. Так, что я был уверен в том, что в такой ситуации фон Бок, даже помыслить не смеет о добровольном оставлении района Клина. И это упрямство Гитлера так же предоставляло нам шанс.

— Хорошо какими силами мы будем осуществлять данную операцию? Так же привлечём резервные первую ударную и двадцатую армии? Кстати, ты в курсе, что командующий двадцатой армии генерал Власов фактически сбежал из госпиталя? Он там лежал с какой -то болезнью. С воспалением лёгких кажется. И вот явился, не долечившись.

Да в этой реальности всё выходит иначе. В той из которой я прибыл, генерал Власов прибыл из госпиталя и присоединился к своей двадцатой армии, когда та была уже под Волоколамском. До того момента обязанности командующего исполнял генерал- майор Сандалов- начальник штаба. Выходит, мне предстоит значительно раньше встретится с Андреем Андреевичем Власовым, одним из главных символов предательства в отечественной истории. Можно сказать, что своего рода обер — предателем. Претендентом на роль советского Иуды. Хотя кто знает, как сложится его судьба здесь. В этой реальности. Может быть совсем иначе? Этого исключать тоже не надо.

Всего этого я естественно говорить Соколовскому не стал. Вместо этого я произнёс:

— Сбежал говоришь? Ну если может исполнять свои обязанности, то это одно. А если нет, то это совсем другое. Тогда ему надо объявить взыскание. Больные и не трудоспособные командармы нам вовсе не нужны. А дел и забот предстоит столько, что их и не всякий здоровый потянет!

В ответ на это Соколовский лишь пожал плечами.

— Ну хорошо, в этой операции главными действующими лицами будут три наши армии, — сказал он, — две резервных, хотя их численность и вооружение оставляет желать лучшего и одна уже действующая, о которой можно сказать тоже самое. Но какие ещё дополнительные силы к этому мероприятию ты привлечь собираешься? Всё — таки по данным нашей разведки в районе Клина сосредоточены части по меньшей мере двух немецких корпусов!

Глава 18

— Дивизии Рыбалко и Ротмистрова естественно. Хватим им на формировании пребывать. Катуков вон в дело вступил и сколько нам пользы принёс! И ещё надеюсь принесёт.

— Ну у Рыбалко насколько мне известно, всё к завершению идёт, — ответил мне Соколовский, — а у Ротмистрова какие -то заминки имеют быть место. Причём одна за одной. Так, что третья танковая дивизия ещё весьма далека от завершения процесса своего формирования.

Услышав это, я испытал чувство досады. Не то, чтобы Соколовский сообщил мне какую -то небывалую новость. Отнюдь. Я и сам регулярно справлялся с тем, как идёт процесс формирования второй и третьей танковых дивизий. Особенно часто я стал делать это по мере приближения дня начала нашего контрнаступления. И если у Рыбалко дела действительно шли как надо (он мало в чём отставал от Катукова), то у Ротмистрова, как раз наблюдалась полная противоположность. Всё у него шло как -то нога за ногу, как — то вяло и даже можно сказать бестолково.

Вообще на мой взгляд фигура будущего Главного маршала бронетанковых войск Павла Алексеевича Ротмистрова, на мой взгляд, довольно загадочна. Вернее, загадочно одно — как и каким образом этот человек сделал столь головокружительную карьеру? Как по мне, так совершенно не заслуженную. Причём одновременно с этим, сделавшись едва ли не самым известным и популярным танковым командиром, затмив собою таких безусловно очень способных (значительно способнее себя) танковых генералов как, например Вольский или Лелюшенко. И если Лелюшенко был худо — бедно известен в обществе, то о генерал — полковнике Василии Тимофеевиче Вольском знали только специалисты и те, кто интересовался историей Великой Отечественной Войны. А ведь он был лихой и отважный танкист! Хотя возможно здесь главную роль сыграло то, что Вольский умер от туберкулёза ещё в 1946 году. И соответственно не успел написать мемуары и примелькаться по телевизору. Но надо сказать, что забыт был Вольский весьма основательно. Впрочем, не он один. Кто, например знает такого танкового генерала как Кравченко? А Пушкин? Ну Пушкин, ладно погиб в 1944 году. Но Кравченко бывший командующий шестой гвардейской танковой армией, дожил до 1963 года! Ну и многим известна его фамилия⁈ А ведь при всём этом он дважды Герой Советского Союза! А был ещё генерал Соломатин (он и его первый механизированный корпус были прообразами в фильме «Корпус генерала Шубникова») да и многие другие. Но, пожалуй, можно без преувеличения сказать всех их, за исключением всего лишь нескольких человек, затмил Павел Алексеевич Ротмистров. Как мне помнится в семидесятых годах он был частым гостем на телевидении. Бой под Прохоровкой, в котором ведомая им пятая гвардейская армия потерпела, в общем и целом, неудачу, понеся при этом чувствительные потери и не