Фантастика 2026-153 - Павел Смолин

— Она швырнула мешок вниз! Как бы мы потом искали его в чаще? Еловый бор, сугробы по пояс…

— Не вы ли меня заверяли, что запросто найдёте артефакт? — харен склонил голову набок.

— Я… — Майяри почувствовала себя неловко: ни деревья, ни снег не помешали бы ей услышать зов камня. — Мне стало дурно, я просто плохо соображала.

— И отстегнулись от седла, — сквозь зубы процедил оборотень.

— Нет, от седла я отстегнулась не поэтому. Ремень короткий, я не могла свеситься на правую сторону. И ещё на этом седле почему-то хватовые петли слишком высоко расположены. Хоть за стремя хва… — взгляд харена так дивно помрачнел, что Майяри прикусила язык и вжалась спиной в бок дракона.

— Это не хватовые петли, — проникновенно произнёс Ранхаш. — Это упоры для колен. Эти сёдла созданы для удобного полёта, а не для того, чтобы на них висели.

Девушка растерянно хлопнула глазами и перевела взгляд на драконью спину, точнее, на упомянутое седло. Жёсткие, из деревянной оплётки петли ушками торчали в разные стороны. Она училась летать в седле, где эти «ушки» были почти на одном уровне со стременами, даже немного ниже. Вылетел ты из седла, повис на ремне и вот, пожалуйста, хватайся за петлю и подтягивайся наверх. А тут… упоры для колен. Стремена на что?

— Харен, но ведь всё же закончилось хорошо, — миролюбиво протянула Майяри. — Сбросить сумеречника с седла очень сложно. Мы хваткие. Иные в горах не выживают: горные духи со склонов сбрасывают. Вы, видимо, забываете, что я сумеречница, — последнее Майяри прошептала одними губами. — Я привыкла к высоте и…

— Я не забываю, — перебил её мрачный харен. — Но я не понимаю, кто такие сумеречницы. И если они должны бесстрашно прыгать с драконов вниз, то и не хочу понимать. Госпожа Майяри, — он резко подался к ней, и Майяри забыла, как дышать, — я испугался.

Голова закружилась, как на крутом вираже. Почему-то подумалось, что глаза харена похожи на жидкий янтарь, а янтарь очень хорошо поглощается телами хаги. Но сейчас казалось, что этот янтарь затянет её.

— Меня нельзя пугать. Это ясно?

Девушка с трудом кивнула.

— Замечательно, — радость, впрочем, на лице оборотня не отразилась, но он отстранился, и стало легче дышать. — Пока не докажете своё благоразумие — к драконам в одиночку даже подходить не смейте.

Прозвучало как пожизненный запрет.

— То есть мне сейчас отойти от них? — Майяри мрачно покосилась на чешуйчатый хвост.

Поднявшись, Ранхаш окинул её оценивающим взором и поманил к себе одного из сыскарей.

— Присмотри, — велел он оборотню и добавил уже для девушки: — Можете сидеть.

Он уже отвернулся и шагнул прочь, когда его настиг вопрос.

— Эй, а мы Йожира-то поймали? Не зря всё было?

Харен обернулся и как-то странно посмотрел на неё.

— Да, — наконец ответил он. — Вы и поймали.

— А? — Майяри непонимающе вскинула брови.

— Йожир — женщина, — господин Ранхаш отвернулся и направился к ожидающему его Рладаю.

С разбойниками закончили, когда небо уже начало темнеть. Часть из них — не самых значимых или сильно раненых — забирали военные в гарнизон, где преступников ожидала казнь. В большинстве своём они были из простого народа, прибившиеся к банде либо от нужды, либо от жажды лёгкой наживы. В другое время казнь для них заменили бы каторжными работами, но после нападения на госпожу Айяшию, всполошившего честных людей, такой милости ждать им уже не приходилось. Оттого гомон стоял страшенный, каждый стремился перекричать другого, что, мол, и не делал я ничего, вчера только прибился к этим злодеям.

Другую часть — более отъявленных головорезов — должен был доставить в столицу отряд господина Давырия. От гарнизона ему в поддержку были выделены оборотни и даже один маг.

Убитых же свалили в одну кучу и подожгли. Хотели вместе с ними сжечь и мёртвого дракона, но Майяри с такой мрачной угрюмостью смотрела на ящера, что волокущие его сыскари зло сплюнули, наломали веток и сожгли зверя отдельно. Девушке стало чуточку легче. Нечего этой наивной звериной душе возноситься в мир усопших в толпе негодяев. На бывшего его хозяина она старалась даже не смотреть, чтобы не искушаться. Но тот тоже дураком не был и после совета товарищей ушёл на другой конец лагеря подальше от «злой магички».

Майяри всё ещё тошнило, и дурнота не отступала. Просто становилась то сильнее, то слабее, в зависимости от того, как близко находился Рладай, которому харен доверил картофелину. Девушку несколько раз звали к костру, но та отмахивалась, что ей и с драконами тепло. И ничуть не врала. Драконам, кстати, тоже рядом с ней было тепло, так что девушка по-царски лежала на хвостах и лапах и в окружении драконьих голов. Ей было не жалко и теплом она делилась щедро. Если бы не тошнота, может быть, даже уснула. И если бы не Йожира.

На скованную по рукам и ногам женщину пялилась не только Майяри. Сыскари и военные тоже не могли удержать удивление. Видимо, и для них стало сюрпризом то, что Йожир — женщина. Пол преступника, кажется, не беспокоил только харена, но Майяри подозревала, что такая «незначительная» деталь просто не смогла перебить его впечатления от её полёта.

Вблизи женщина производила более сильное впечатление, чем когда Майяри её ловила. Долговязая, скорее жилистая, чем худая, бледная, с резкими чертами лица, спутанной гривой чёрных волос и тёмно-синими, почти чёрными глазами. По лицу её блуждала хищная насмешливая улыбка, и, даже стоя на коленях, она не выглядела сломленной.

Рядом с ней лежали трое сильно раненых мужчин, среди них и тот верзила, которого Майяри ранее приняла за Йожира. Их вместе с Йожирой харен решил забрать с собой, не доверяя их перевоз ещё кому-то.

Йожира не боялась. Она спокойно, даже с ехидством смотрела на снующих мимо сыскарей, ищеек и военных. Порой соблазнительно им улыбалась, но в этой улыбке было больше насмешки, чем желания привлечь, и мужчины шарахались, чем очень веселили разбойницу. Майяри никогда ранее не встречала таких женщин. Сильных — даже на шее бандитки проступали мускулы. Бесстрашных — она так нагло веселилась, будучи в плену и на волосок от смерти. Властных — самые трусливые из молящих о милосердии умолкали под её тяжёлым взглядом и смертельно бледнели. И жестоких — перед