"Фантастика 2026-84". Компиляция. Книги 1-21 - Агатис Интегра

решения принимали плечом к плечу. Король и королева любили свой народ, но друг друга они любили ещё сильнее. Настолько, что мечтали всегда оставаться рядом. Рядом друг с другом, человек.

— И что было дальше?

— Интриги, — с хорошо слышным сожалением в голосе произнёс Гафур. — А интриг, уж поверь, вокруг альфарского трона всегда хватало. Не зря ваши мудрецы порой говорят, что всякий, кто слишком пристально смотрит на корону, редко делает это из желания послужить. Куда чаще из желания примерить её на себя. И вот тогда, король и королева позвали старого мастера. Того самого, о котором шептались, будто он способен вдохнуть душу даже в холодный металл и камень. Мастер чьё имя уже давно забыто, но творения продолжают жить и по сей день. Он пришёл к ним и выслушал их просьбу. Сначала долго молчал, но потом всё таки согласился.

Значит, вот она, история создания масок. Впрочем, пока что ничего нового. Нечто подобное я слышал и раньше, ещё когда готовился к делу.

— Он создал для них два артефакта, — тем временем продолжал Гафур. — Две маски. Парные артефакты со способностью поглощать чужую личность, тело и душу, дарующие носителю способность принимать иной облик и скрывать истинное лицо. Надев их, можно было стать кем угодно — слугой, советником, врагом, тенью в углу зала. Никто не мог узнать, кто скрывается под личиной. Никто, кроме них двоих. И они начали пользоваться этим даром.

Гафур поднял ладонь и с кончиков его пухлых пальцев сорвались туманные нити. Они упали на поверхность стола между нами и закружились в хаотичном танце, формируя две фигуры. Мужскую и женскую.

— Сначала — ради блага, — сказал он и одним движением пальцев заставил дымные фигуры на столе сплестись в объятиях и броситься в танец по поверхности стола. — Они слушали, наблюдали, выводили на свет тех, кто прятался во тьме и был им неверен. Народ был в безопасности, а их власть держалась всё так же крепко. Но знаешь, в чём беда любой силы, человек? К ней привыкают. Со временем маски стали частью их жизни. Они всё чаще предпочитали скрываться за ними. Даже перед друг-другом. Стали зависимы от чувства безопасности, что дарили им артефакты. Настолько, что всё реже показывали свои настоящие лица. Настолько, что придворные, а, затем, и сам народ начали забывать, как на самом деле выглядят их правители.

Будто подчиняясь его словам, танцующие на столе фигуры оттолкнули друг друга. Это выглядело настолько резким и враждебным, что я почти ожидал, что сотканные из голубоватого тумана фигурки сейчас бросятся друг на друга. Но вместо этого они стали отдаляться, а тела постоянно менялись до неузнаваемости, раз за разом принимая всё новые и новые облики.

— И однажды случилось то, о чём обычно не пишут в балладах. Недоверие, которое они так старательно выращивали вокруг себя, проросло внутрь. Любовь уступила место подозрениям. Каждый взгляд одного из них казался другому проверкой. Каждое слово — с двойным дном. С иным, скрытым смыслом. Они и сами не заметили, как начали меняться. Ведь если ты можешь стать кем угодно, то кто ты на самом деле? Говорят, в какой-то момент они начали сомневаться даже друг в друге. Не столько потому, что перестали любить. Скорее, потому что слишком долго жили, примерив на себя чужие лица. И это сыграло с ними злую шутку.

Сказав это, Гафур замолчал и с прищуром уставился на меня.

— Чем всё кончилось? — спросил я раньше, чем прикусил себе язык, а потому быстро добавил. — Если ответ на этот вопрос платный, то…

— О, нет. Было бы невежливо со стороны этого места оставить легенду не оконченной. Но, на самом деле рассказывать больше особо и нечего. Одни говорят, что маски однажды не снялись. Другие — что король и королева просто исчезли, оставив трон пустым. А старый мастер вскоре умер, так и не признавшись, вложил ли он в своё творение что-то лишнее — или носители артефактов сами принесли нечто тёмное в его творение. Вот такая сказка. Красивая, правда? Только, как и большинство красивых вещей, с печальным концом. И очень для тебя полезная.

Полезная? Что-то сомневаюсь. Хотя…

Мне в голову неожиданно пришла мысль. Я вспомнил, как обнаружил под пластырем чистую кожу, без какого-либо следа от пореза, который получил Измайлов на рынке. У настоящего меня этого пореза не было. А вот у Измайлова — да.

— Ты сказал, что артефакт, копировал личность, тело и душу, — вспомнил я его же собственные слова. — Что именно ты имел в виду, когда говорил об этом?

— Именно то, что и сказал, человек, — невозмутимо произнёс Гафур. — Эти маски не зря считают настоящим произведением искусства. Одним из высших достижений альфарских артефакторов, которое никто так и не смог превзойти в дальнейшем. Они не просто меняли лицо. Они делали тебя другим. Забирали у одно всё, чтобы отдать другому…

Я вспомнил момент, когда меня начало корёжить. Как совершал действия и вёл себя не так, как обычно. Более порывисто. Не обдуманно. Не сдержанно и истерично. Могло ли это быть продолжение личности Алексея, заключённое в маску?

— И говоря о теле, ты имел в виду, что…

— Конечно же, — кивнул Гафур. — разве можно как-то иначе добиться полного сходства, как не стать другим?

— А душа?

— Никто не знает, — развёл он руками. — Но в любом случае, ни король, ни королева не боялись этого. Альфарские души слишком сильны, а в этом мире не так много вещей, которые могли получить власть на ними?

Следующий вопрос напрашивался сам собой.

— А человеческая? — уточнил я.

— Разве может пламя одной свечи поглотить другое? — вопросом на вопрос ответил альфар. — В любом случае, кто знает?

На последних словах на лице Гафура появилась широкая и почти насмешливая улыбка.

— В конце концов эти маски давно канули в прошлом, так что ответа мы не узнаем. Не так ли, человек?

Глава 18

Он будет ругаться. Вот точно будет. Но я ничего не мог с собой поделать. Есть хотелось просто неимоверно.

— Почему так долго? Где ходил, парень? — спросил сидящий на лавочке Луи, когда я подошёл к нему.

— Я нам перекусить взял, — ответил я и протянул ему свёрток. — Хочешь?

Знаю, что откажется. Это больше попытка подкупить его, чем какое-то проявление заботы с моей стороны. Но всё-таки мы с самого утра ничего не ели. Может быть, он и не станет нос воротить…

— Давай, — кивнул он и взял у меня из рук завёрнутую в фольгу шаверму. —