Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

удивление, то же самое выражение появлялось и на лице второго. Когда один задумывался – они оба поняли это одновременно – в раздумье погружался и другой, словно у них был всё тот же один мозг на двоих, но теперь уже в разных сосудах. Они выросли вместе, они знали это и, хотя теперь разделились, по-прежнему оставались вместе – они были похожи друг на друга, они одинаково чувствовали, они одинаково думали.

Вот что значит быть вместе – даже когда вы разделены, вы остаетесь неразлучны.

И всё же часть мысли реактивна, и реагирует она на мир, поскольку мысль есть способ познания мира, какой он есть, и если Два Джо оба были в одном и том же месте со дня появления на свет, то теперь они разделились, а потому каждый реагировал на реальность, которая чуть отличалась от той, на которую реагировал другой. Реактивные части их разума реагировали каждая на свой набор раздражителей, и даже минимальное их расхождение приводило к обширным и общим последствиям того рода, который будет заметен даже игроку в испорченный телефон – малые изменения переходят в крупные, изменяя в конечном счете всё – и даже если в большинстве случаев они вели себя и мыслили одинаково, то по прошествии небольшого отрезка времени это расходилось вплоть до того, что стороннему наблюдателю казалось, будто они совсем не повторяют друг друга.

Они тянулись друг к другу, но не соприкасались. Они стояли и смотрели в разных направлениях, они обращали внимание каждый на свое, а потому видели и чувствовали по-разному.

Но это расхождение было чисто внешним. Говорят, что человек в его бытовом восприятии мира использует только часть своих способностей, а Два Джо вместо знания только того, что они прежде видели сами, находясь в том месте, в котором оказались, обнаружили, что им они оба знакомы. Для них теперь были доступны два мира, они воспринимали их совместно, и в меньшей степени они считали себя отдельными людьми, а в большей были единым существом, наделенным двумя разными способами пребывания в мире, каждый из которых был известен им обоим.

Такое бытие несовместимо с материальным миром, и даже там, где оно всё же имеет место, спящий человек в конечном счете просыпается, или его состояние фуги проходит, или интоксиканты теряют силу. В нематериальном царстве не существует сознания, разве что для очень немногих, и, если бы Два Джо не были трущобными детьми, не имеющими ни малейшего представления о царствах, это могло бы изменить их взгляд на существование в их нынешнем виде, а существовали они в виде призраков, приведенных в материальное царство, как некий образ, не в полной мере привязанный к материальному воплощению их нематериальных концепций и занимающий промежуточное царство, будучи весьма надежно втиснутыми между двух этих первичных царств благодаря тому, насколько волшебство является фактом в городе Мордью, и сопутствующему ослаблению прочности холста и соответствующему ущемлению упрямых, усердных или невежественных людей, которые теперь уже были мертвы.

Они видели мир так, как его видит призрак, а это очень похоже на то, как человек видит призрака – полупрозрачным, несовершенным, мрачным, – и призрак никогда не бывает надлежащим образом в согласии с надеждами, которые он унаследовал от своей короткой жизни в материальном мире. Они витали над землей, у них не получалось оказывать влияние на предметы, а когда они пытались обнять друг друга в надежде вытеснить расстояние, которое образовалось между ними, то проскальзывали мимо дружеских объятий таким образом, что это погружало их в тяжелое уныние. Наконец они поняли, что испытывают одинаковые чувства, и тогда уныние сменилась ощущением пылкого родства, более сильного, чем могут испытывать друг к другу совершенно одинаковые близнецы.

Так где они были тогда, когда происходило всё это?

Поначалу они находились на крыше, смотрели, как собака-волшебник Сириус поедает их лица; потом они были в тачке, связанные, как любовники, и какой-то старик вез их по бетонному саду. Потом их сбросили головой вперед в открытый колодец, и они с всплеском погрузились в поток сточных вод. Они долго находились в этой воде лицом вниз, их набухающие, вздувающиеся, разлагающиеся головы скрыты под поверхностью зловонных сточных городских вод.

Опыт подобного рода живые люди находят ужасающим – ни один из них не счел бы такое сносным, – но Два Джо смотрели на это с отстраненным вниманием, которое испытывают к миру люди, превратившиеся в призраков, – они пришли в этот мир, чтобы взглянуть на него, но он никогда не был составной частью их жизни. Когда в конечном счете падальщики забрали их плоть, когда Гэм и Присси спасли их пожеванные и поруганные тела, когда они были направлены в костер для трущобного мусора и памятников и находились под надзором скорбных людей, ни один из них – они оба – не почувствовал этого, хотя это случилось на данный момент в будущем.

Вместо чувств к ним пришло безэмоциональное понимание, отключенное осознание, абстрактное ощущение конечности всего, от которого их безжалостно отвлекали голоса.

Теперь – если это слово означало что-либо конкретное – или тогда, когда тела незадолго до этого были преданы потоку, а не кремации, призраки Двух Джо находились над сточными водами, явленные материальному царству как тени, видимые только краем глаза чувствительными людьми, ни один из которых при этом не присутствовал. Их ноги были приспособлены к полу, но не взаимодействовали с ним, и откуда-то со стороны клубного дома доносились взволнованные и насмешливые крики.

В трущобах, когда некая мера материи, имеющей достаточную плотность, чтобы сохранять форму, но не слишком большую, чтобы сделать ее очень тяжелой, попадала в Живую Грязь, какой-нибудь ребенок хватал ее. Однажды, когда Два Джо были еще ползунками и не могли ходить иначе как на четвереньках или неустойчиво на негнущихся ногах, один их знакомый мальчик нашел клубок волос, сплетенную массу чего-то такого, что, возможно, было палтусом, но в равной мере могло быть сеном, принесенным ветром с Южных Плантаций и сплетшимся. Он поднял находку. Без всяких споров и препирательств образовались две противостоящие друг другу команды, приблизительно равные по численности, и те, кто был на стороне мальчика с находкой, насмешливо песочили другую сторону, а те, которые были против мальчика, предупреждали противников, что отберут найденное.

Трущобы стали местом для энергичной и беспорядочной игры, цель которой состояла в том, чтобы захватить то, чем владела противоположная сторона. Два Джо были тогда слишком маленькими, чтобы участвовать в игре с другими, но звуки – глумливые окрики, яростная ругань, оскорбительные кричалки – это они запомнили, как в своем очаровании, так и в своей устрашающей силе.

Такими были звуки, которые доносились до них сейчас в систему сточных вод из клубного дома.

Один из них поднес их руку к их уху, а другой прищурился, но в конечном счете оба Два Джо своими ушами и своими глазами совместно слышали и видели источник этого шума. Там, в темноте, подсвеченной призрачным светоотражением их конечностей, располагался вход в это логово. Любой призрак узнаёт места своего прежнего обитания, но не испытывает чувства прежней близости по отношению к ним, это чувство подавляется необходимостью свыкнуться с новым миром, познать его, но они узнавали это место по его концепциям, а голоса – по их принадлежности… эти призраки преследовали шайку по ночам, а часть их проявляла особый интерес к Натану.

Два Джо обнаружили, что к логову их влечет процесс, подобный тому, который волнами прибивает к берегу мусор, – нарастающая тенденция в этом направлении, нарушаемая чуть ли не беспорядочным движением в других направлениях. Они пытались ходить, но их попытки ни к чему не привели: они словно плыли по воде стоя. У них было намерение проникнуть в это место, и они двигали своими фантомными конечностями, словно совершали необходимые для этого физические действия, но и это ни к чему не привело. Они, как и все призраки, пришли к выводу, что двигаются благодаря концентрации сил, благодаря настойчивому мысленному сосредоточению на том месте, куда они хотят попасть, и хотя конечности часто совершали движения, которые могли привести к физическому перемещению, фактически же результат мог быть достигнут