Современная зарубежная фантастика 6 - Адам Пшехшта

Джо постоянно грызло ощущение, что произошла ошибка. Здесь была вода, никогда не становилось ни слишком холодно, ни слишком жарко, здесь не было крыс, не было палтусов, не было настырных торговцев, но разве Мордью не был лучше этого? Достаточно ли было всего в таком месте, чтобы вечно занимать их? Если они были обучены так, как сказала она, то могли ли выкинуть это обучение из головы? После некоторых ранений остаются шрамы, некоторые шрамы никогда не зарастают. Возможно, они были пригодны только для той жизни, которой их научил Мордью.

Они построили шалаш из веток, сделали инструменты из заточенных камней. Одежда им не требовалась, но они всё равно сделали ее, сплели шапки, и жилетки, и простую обувку из листьев, шелухи и засохших вьющихся растений. Здесь обитали животные и птицы, насекомые и рыбы, и поскольку они не собирались их есть, то принялись учить их язык, который был простым, но мощным. Они стали общаться друг с другом на этом языке – кивками, короткими прикосновениями, вниманием, которое они уделяли нуждам друг друга. Чем меньше они разговаривали, тем меньше тревоги чувствовали, а при смене сезонов с их мягким разнообразием Два Джо стали постепенно избавляться от тревожного состояния.

Без слов легче забыть прошлое и гораздо проще уделять внимание настоящему, и хотя речь всегда оставалась при них, они всё больше внимания уделяли действиям, а не мыслям, и вскоре они узнали все съедобные растения, все фруктовые кусты, каким животным нужно избавиться от избытка молока, какие растения производят нектар.

Кроме них, никого больше не было во всем этом мире тысячи животных, а животные, когда ты говоришь с ними, очень щедры, потому что оснований не быть щедрыми у них нет.

Два Джо помнили хищнический образ жизни, они помнили смерть, но здесь ничего этого почти не было, и хотя со временем существа, которые были здесь, когда появились Два Джо, состарились и умерли, это никогда не воспринималось как насилие, и с той же частотой, с какой овца или лошадь падали на колени и больше никогда уже не поднимались, рождались точно такие, как умершие, ягнята и жеребчики, а потому грусть не задерживалась.

Два Джо помнили цинизм и малодушие, но такие вещи процветают только в царствах вроде Мордью. В этом же месте не было никаких антагонизмов, никакой агрессии, и вскоре Два Джо начали замечать хорошее, а отсутствие зла воспринимали как нечто вполне естественное и ожидаемое.

Когда они прожили в одиночестве десять лет, пришли другие – такие же люди, какими были они.

Эти люди спустились с деревьев, пришли из-под арки, которую Два Джо называли «Врата», поскольку это был единственный выход из того огрызка земли, который они оградили и отвели под землепашество. Эти люди пришли своей тропой, выложенной плоскими камнями, пробрались через камышовые заросли вокруг пруда, который образовался, когда забил первый родник. Они были двойниками друг друга, как в свое время Джо, и по их движениям было ясно, что они «двуедины» – этим словом Два Джо называли друг друга в своих одиночных умах, – потому что двигались, как зеркальные отражения друг друга, и в их глазах всегда оставалось одно и то же выражение, независимо от того, какие ужасы творились с одним из них.

Они были выше, шире в плечах и темнее, чем Два Джо, а их лица у каждого имели свои особенности, хотя до капли походили на все остальные.

Подойдя к калитке, ведущей в огород, они остановились у ног Двух Джо, опустились на колени и принялись распаковывать свои сумки. Внутри находились подарки, завернутые в листья вьющихся растений, – семена и фрукты, спрессованные цветы и вино, всё им незнакомое – эти пришельцы выложили их перед Двумя Джо.

Два Джо, приняв эти дары, отправились в свой маленький дом.

Два Джо переглянулись, они оба не догадывались о том, что будет дальше.

Эти люди не говорили, но это не означало, что у них нет языка или что они не контактируют между собой, вот только Два Джо не могли даже себе объяснить, как пришельцы делают это. Их было больше, пришла только малая их часть, они дали это понять, кроме того, у их мира были и другие стороны, другие способы жизни. Пары обычно делились знаниями на протяжении долгого совместного проживания и зачатия детей, с которыми можно будет тоже поделиться, когда придет время. Для зачатия требовалось две пары, и в конце вечера они показали Двум Джо, что означает перекрестное спаривание двух пар – это и был их способ зачатия детей.

Когда Два Джо ушли в сад, спрятались в лунной тени под яблоней и стали перешептываться так, чтобы не слышали пришельцы, их раздирал смех удивления и немного удовлетворения, но более всего это был нервный смех. Кто были эти люди? Откуда они узнали всё то, что знали? Как они обмениваются полученной информацией? Они сказали это словами, хотя и знали меньше слов, чем прежде, поскольку в этом мире было меньше предметов и даже меньше способов действий с этими предметами.

Не был ли этот мир их миром, спрашивали у себя Два Джо, тем миром, который создала для них Госпожа? Но еще не успев задать этот вопрос, они поняли: она создала мир для них двоих, но и с другими людьми в нем, зная, что одиночество – ужасная вещь даже для двуединых людей. Их она, вероятно, сотворила ресурсами, неизвестными для Двух Джо, чтобы они могли стать кем-то другим, поскольку никто не может вечно дружить со своим собственным образом в отражении, а всё, что они сотворят только для собственных нужд, будет тоже на одно лицо с ними.

Они пошли в свою кровать, тихо поднялись по лестнице и легли рядом с двумя другими, которые уже спали. Один из Джо улегся слева, другой справа, так они и спали до самого утра рядом с двумя другими.

В течение трех сезонов они вчетвером сеяли новый урожай рядом со старым, шили одежду по новой моде, вместо иголок использовали кости, и ночи стали менее тихими, когда новая пара узнала слова, которые еще помнили Два Джо. Теперь Два Джо рассказывали свои истории, а новая пара слушала. А когда истории закончились, новая пара взяла слова и переложила их в песни, и много вечеров поленья в костре выгорали до белого пепла, прежде чем четверка отправлялась наверх спать.

Однажды утром новая пара объявила, что их зовут Квин, и так к ним и следует обращаться – по этому имени, Два Джо немедленно согласились с этим.

В четвертый сезон Два Джо и Квин, которые были на это способны, родили по двойне, что в сумме составило четыре. Квин, которая никого не рожала, сказала: «Это четверашки, в них души наших предков, хотя в ком чья, мы узнаем только со временем. Они забыли себя, эта древняя четверка, так что их вполне можно считать новенькими, то есть все они в комбинации и размноженные. Но в один из дней мы сможем связаться с нашими предками, и они, возможно, не захотят общаться с нами, разве что в их соединенной форме, потому что, как говорят, что четверка вместе лучше, чем четверка по отдельности, и многие предпочитают именно такой вариант».

Произведенных таким образом на свет детей Двух Джо и Квин положили на сшитое из чистой ткани лоскутное одеяло на кровати, и все в этой четверке были на одно лицо, потому что, как Два Джо и Квин – они появились на свет из разных чрев, но зачаты и рождены были вместе. Они одинаково корчились, одинаково кричали и кормились в одно время, а каждый Джо и Квин обеспечивали для этого все условия. Засыпая, они засыпали одновременно, и даже если один находился в люльке, а другого уносили в поля в заплечной сумке, то, что пробуждало одного ребенка, пробуждало и других, какое бы расстояние их ни разделяло.

Зубы у них появлялись в одно время, ходить они начали в одно утро, и хотя по мере роста особенности их душ создавали в них различные