"Фантастика 2026-190". Компиляция. Книги 1-12 - Роман Лукич Антропов

Пандея проводила его в свой номер – их сняли всего на один день для каждого члена семьи Лазарис, чтобы у них было время привести себя в порядок перед мероприятием. А Немея с Месоменой, возможно, останутся и на ночь, чтобы не возвращаться поздно в Пелес.

Иво ушёл в ванную комнату, а Пандея, обессилев, села на стул, представляя, как придушит младшую сестру. Та наверняка не испытывает ни капли угрызения совести или сомнения, скорее всего, пребывает в восторге после того, как привела публику в шок и восхищение одновременно.

Без рук.

Дею как током прошибло, когда она поняла смысл.

Он уже тогда чувствовал, что поталь жжёт… неужели он не дал притрагиваться, потому что знал, что она прилипнет к её рукам?

Иво довольно быстро вышел из ванной, по комнате распространился аромат геля для душа. Кожу торса и рук покрывали тёмные пятна, где-то были чуть светлее, где-то почти чёрные. Пандея боялась представить, насколько ощущения неприятные, но большая часть мыслей испарилась, когда она поняла, что на нём нет ничего, кроме длинного полотенца на бёдрах. Иво как ни в чём не бывало прошёл мимо, и Пандею обдало новой волной цитрусового аромата, сердце забилось в груди, а язык онемел. Иво сложил свои брюки на кресло, выпрямился и посмотрел на девушку:

– Двойные стандарты – не находите, кириа?

– Что? – не поняла она, буквально заставив себя поднять взгляд к его лицу.

Иво одной рукой убрал длинные пряди назад, а необычный глаз придавал его образу нечто пугающее, но не делал менее красивым. Что за… Выросшая в светском обществе, да ещё и в мастерской, где каждый день бывали модели для картин матери, Пандея видела сотни красивых лиц и тренированных тел, но в Иво было нечто необычное.

Он шумно втянул воздух, по губам скользнула снисходительная улыбка, которая немного отрезвила Пандею.

– Если бы девушка вышла из душа в таком виде, то мужчина обязан как минимум отвернуться, а то и вообще покинуть комнату. Вы же на меня пялитесь, кириа.

Пандея невольно вспыхнула, сердце забилось тревожнее, но тело отказывалось отворачиваться. Каждый раз, открывая рот, он только и делает, что ставит её на место. Может, пялиться было не совсем прилично, и всё же…

– Меня без одежды ты уже видел, – как можно ровнее парировала Пандея, нащупывая то хрупкое душевное равновесие, которое Иво умудрялся пошатнуть.

Не сразу, но он хмыкнул. Вряд ли скульптура – такой уж честный обмен, но Иво его принял. Оставив последнее слово за собой и не дожидаясь приказа, Пандея сама отвернулась, но из комнаты не вышла. Она прислонилась бедром к столу, слушая за спиной шорох ткани, в голове невольно всплыли картинки, но она от них отмахнулась, ненавидя свой мозг за внезапную ассоциацию. Взгляд скользнул в сторону кровати.

– Прося прощения за сестру, я говорила искренне, – повторила Пандея, не выдержав гнетущего молчания.

– Искусство, особенно современное, часто выходит за пределы привычного и дозволенного. Прекратите извиняться, кириа, я сам виноват. Эта весьма амбициозная инсталляция в духе вашей сестры. Мне стоило догадаться перед тем, как соглашаться.

Пандея закусила губу, всё так же не понимая его реакции. Он говорил вроде бы искренне, но всё равно был раздражён.

Злится ли он на себя?

– Не думаю, что вы хорошо знаете Месомену, – аккуратно возразила она.

– Окончила университет искусств раньше на два года и с отличием. Её талант официально признан членами объединения художников при храме Мены. Прославилась не только им, но и многочисленными перформансами. От весьма безобидного художественного акционизма – превращения работы над картиной в публичное представление – до случайных хеппенингов. Три её перформанса под названиями «Отрицание жизни», «Перемены» и «Безмолвие сна» как раз затрагивали темы скоротечности жизни и идеи сонного паралича. Всё она демонстрировала через причинение боли своему телу или же другим.

Ого… он действительно знает.

Что это? Просто чересчур глубокая осведомлённость или же искренний интерес?

Пандея торопливо сглотнула появившуюся на языке горечь раздражения. У Месомены много поклонников, но она не хотела представлять Иво в их числе.

Продолжать тему не хотелось, и она ухватилась за первую попавшуюся мысль:

– Не уверена, читаешь ли ты журналы…

– Не читаю.

– …но заранее прошу прощения, если в одном из них под твоей фотографией будет подпись, что ты из Дома Соблазна, – проигнорировав его фразу, закончила Пандея.

Она не знала, откуда в ней это постоянное желание извиняться. Из-за страха за жизнь Месомены? Сестра и не представляла, к кому полезла. Хотя если не Иво её прибьёт, то сама Пандея голову открутит.

Иво тихо фыркнул, но звук раздался слишком близко, Пандея отшатнулась, не услышав, как он подошёл. Она развернулась, ударившись бедром о столешницу, и уставилась на мужчину, стоящего буквально в шаге. Иво смотрел на неё немигающим, пытливым взглядом.

Глаза Пандеи словно магнитом притягивало к его груди и торсу. Она сама не понимала, из-за пятен ли ожогов или рельефа мышц. Она всё не могла свыкнуться с мыслью, что нынешний Иво лишь отдалённо напоминает того, которого она видела более пяти лет назад.

Пандея прогнулась в спине, цепляясь за стол, когда он пугающе медленно придвинулся, Иво сам упёрся руками в столешницу, не позволяя ей сбежать. Пандея прекратила дышать, загипнотизированная неожиданной близостью, цитрусовым запахом геля для душа и вниманием собеседника. Иво к ней не прикасался, но оставшееся расстояние было абсолютно неприличным для малознакомых людей. Внутри завибрировало от смеси трепета и волнения. Она балансировала на грани между приятным и опасным, чувство приводило в восторг и пугало, заставляло сердце биться лихорадочнее, лёгкие жгло от задержанного дыхания.

– Разве я не похож на представителя Дома Соблазна?

– Похож, – моментально призналась Дея.

Взгляд Иво с неприличной откровенностью переместился