Песочница - Ирек Гильмутдинов

— Ева, выслушай меня, — начал я, и голос мой прозвучал тихо, но весомо. — Говорят: на других надейся, но сам не плошай. Будь осмотрительна. Маги, что сопровождают тебя, сильны, но даже они могут не успеть отразить внезапный удар из тени артефактного болта.

С этими словами я надел на неё изящный кулон. Он был прекрасен — тонкая работа с переливающимися самоцветами, но она пока не ведала, что в оправе скрывался мана-кристалл, а сам артефакт был создан, чтобы защищать именно от таких угроз, как зачарованные болты. Мы его смогли проверить только на тех, что сами делали, а вот какие будут у убийц, но будем надеяться на лучшее.

— Взять тебя с собой… как же сильно мне этого хочется, — признался я. — Но едва эта мысль возникает, моё сердце сжимается в тревоге. Значит, не стоит тебе ступать на эту тропу. С ними тебе будет безопаснее.

— А как же ты? — прошептала она, прижимаясь щекой к моей груди, словно прислушиваясь к стуку того самого сердца. — Если с тобой что-то случится?

— Не терзай себя, всё будет хорошо, — попытался я успокоить её. — А если что… часть моих владений отойдёт тебе. Станешь весьма состоятельной особой.

Я улыбнулся, но она внезапно отпрянула и вновь ударила меня кулаком по плечу. Снова. И снова было больно. «Не вставить ли под мантию стальную пластину?» — мелькнула у меня практичная мысль.

— Зачем мне золото, если не будет тебя? — по её щекам заструились слёзы. — Ты мне нужен, а не сокровища. Я столько лет без них прожила — и не умерла же.

Я аккуратно, подушечками пальцев, смахнул её слёзы.

— Не спеши приговаривать меня к забвению, — тихо прошептал я, ладонь моя по-прежнему покоилась на её щеке. — Я не для того прошёл столько, чтобы в одночасье растерять всё обретённое. Лучше вот, попробуй. Говорят, вкусняшки — лучшее лекарство от плохого настроения.

Я протянул ей плитку шоколада «Алёнка». Она с любопытством развернула обёртку, отломила аккуратный квадратик и отправила его в рот. На её лице, словно на чистом пергаменте, проступила целая гамма чувств: изумление, любопытство, а затем — чистая детская радость, переходящая в восторг.

— Насчёт графа не терзайся, — продолжил я, пользуясь тем, что её рот был занят, — проблемы уже стучатся в его ворота, он просто ещё не слышит их топота. Я разберусь с ним, едва вернусь. Сейчас же мне нужно проверить, не являются ли те самые «клыки» на горизонте новым Обелиском. Если нет — я сразу же отправлюсь к тебе. Понимаешь, я рассчитывал, что он здесь, в Огнеборе, и всё удастся решить быстро. Но этот змей предпочёл ускользнуть в столицу. Может, струсил, а может, затеял нечто иное. Не в том суть. Обещаю, мы вернём тебе всё: твои земли, родовые гнёзда и всё, что было утрачено. А после, если пожелаешь, продашь это и переедешь ко мне. Если же нет… что ж, тогда придётся мне жениться на Хельге.

Лишь благодаря неестественной реакции мага мне удалось избежать очередного удара. Я резко поднялся, бережно усадив её на диван, и в тот же миг воздвиг перед собой сияющий щит, принявший на себя ослепительный луч света.

Последовало ещё с полдюжины таких же яростных, но бесплодных выпадов, пока мне это не надоело. Я шагнул во тьму и возник у неё за спиной, резко обернул к себе и прижал так, чтобы не дать ей вырваться. Она попыталась что-то выговорить, но я нашёл куда более убедительный способ прекратить этот поток гнева — я прижался губами к её губам, заглушив все возражения. После этого у нас уже не осталось ни времени, ни желания для разговоров.

***

Поскольку душа моя неизбывно жаждет благодеяний, я великодушно предоставил нашим спутникам мою карету. И что примечательно, никто из них даже не попытался изобразить подобающую в таких случаях церемонию с возражениями вроде: «О, нет, как же ты сам?» или «Не стоит столь щедрого дара!». Они просто уселись, махнули нам рукой и умчались в предзакатную дымку. Тоже мне друзья. Могли бы и отказаться.

Нам же пришлось обзавестись скакунами и продолжить путь верхом. Для меня это не было обременительно, однако Санчес пребывал в настроении, которое можно описать как «гроза в пустыне». Но стоило мне вручить ему серебряную пиалу, доверху наполненную замороженными сливками с ванилью, как тучи на его челе рассеялись. Любопытно, что шоколад не снискал его благосклонности, и это невольное разочарование разом прекратило воркотню Аэридана о том, что я разбазариваю не возобновляемые ресурсы. Он и так, скрепя сердце, расстался с двумя плитками, вручив их Еве.

Что до меня — я был только рад расстаться с каретой. Бесспорно, она удобна, но нет ничего прекраснее, чем мчаться на добром коне по торговому тракту, пока по обеим сторонам простираются золотистые барханы, подобные застывшим морским волнам. Это — подлинная свобода. В такие мгновения ничто не тяготит душу: ни налоги, ни заботы о протекающих трубах в подвалах ресторана, ни алчные чины имперской бюрократии. Есть только ты, верные спутники рядом и бесконечная дорога под копытом скакуна. Хотя кто знает, насколько он действительно верен...

К слову. Перед самым нашим отъездом Майя донесла до меня любопытное известие. Чиновник по имени Вилис Хитробокий из патентного ведомства, тот самый, что помогал нам «сберечь» изрядную сумму, недавно продал свой дом, дабы продолжить питаться в моём ресторане. Выяснилось, что его изгнали со службы за то, что он брал непомерные взятки и при этом свято блюдил принцип «все яйца в одну корзину», ни с кем не делясь. Что ж, так ему и надо. Карма, она ведь не слепа — она просто очень внимательна и предельно иронична.

***

Спустя три дня.

Карета мерно покачивалась на ухабах пустынной дороги. Её пассажиры сознательно избежали заезда в столицу Пылающих Песков, дабы не привлекать к себе излишнего внимания. Однако граф Сухолим обладал не только несметными богатствами и обширными связями, но и множеством приспешников, жаждавших выслужиться перед своим покровителем. Ему немедленно доложили, что Еву Аурелисс видели в сопровождении трёх орков, а также намекнули, что в пустынных просторах могут случаться всякие неожиданности, и исчезновение трёх «клыкастых» навсегда может остаться тайной песков.

Граф, разумеется, воспрял духом, узрев наконец возможность раз и навсегда завершить тяжбу за земли.