Фантастика 2026-16 - Александр Петрович Нетылев

И когда демонские глаза полыхнули ярче, холодок пробежал по телу Бранда.

— Так давайте сразу перейдем к тому месту, где вы сдаете своих подельников.

Глава 23. Об обличьях Зверя

Эффектное появление — бесценно.

С юных лет любивший театр, Ингвар считал это правило непреложной истиной. Разумеется, вопреки слухам, он не мог просто возникнуть где угодно в вихре адского пламени или рое летучих мышей. Все, что ему было доступно, это тщательный выбор времени и места, в чем прекрасно помогали демоны с достаточно компактными и незаметными звериными обличьями: Крыса и Змея.

Вот и сейчас, свернувшись средь лепнин под самым потолком, верная служанка подслушивала разговор в коридорах дворца.

— …я тоже был изрядно удивлен, когда услышал это, — признавался отец Бернар, — Но слова кесера Ингвара имеют смысл. Всем известно, что в походе, из которого вместо него вернулся демон, эдлинг Вулфред должен был сражаться с данаанскими семибожниками. Возможно, что демон и вправду ждал своего часа в их рядах. Но обвиняя весь Данаан, я полагаю, кесер Ингвар все-таки перегибает палку. Ведь известно, что действия рииров Кормака и Джейлеса шли вразрез с планами королевской семьи.

— По крайней мере, так утверждает сама королевская семья, — прокомментировал кесер Эсквин.

Будучи родней асканийского короля, он мог себе позволить большую смелость в высказываниях.

— Как бы то ни было, эти слова меня тоже удивляют, — заметил Иммед, — Супруга кесера почти что вьет из неё веревки. Неужто он высказался бы против неё?

— О, в его любви к ней я не сомневаюсь, — ответил отец Бернар, — И хоть и не принадлежит она к нашей вере, я полагаю, что принцесса Вин’Линетта лишь заблуждается. В сердце же своем она остается достойным человеком и своим существованием доказывает, что и среди данаанцев есть те, кто заслуживает шанса на спасение…

Не сказать чтобы эти слова были приняты собеседниками, но сверх недовольного гула возражать главе Церкви никто не посмел.

— Поэтому вы отдали ей фрагмент покрова Эормуна? — спросил темноволосый молодой хеленд, чьего имени Ингвар не помнил.

— Этот дар — выражение нашей надежды, — ответил первосвященник, — Надежды, что мы и данаанцы сможем мирно сосуществовать. Однако, когда я говорил с кесером Ингваром, он выразил сомнение. Хотя он доверяет своей супруге, он говорил о том, что необходимо тщательно расследовать, кто мог стоять за подменой эдлинга Вульфреда проклятой тенью…

И вот здесь Ингвар решил вмешаться. Не сказать чтобы это был идеальный момент. Он рассчитывал на что-то более… ироничное.

Но вот с детства ненавидел он, когда ему приписывали чужие слова, ибо случалось это до отвращения часто.

— Необходимо, это верно, — громко сказал он, — Но только я вам об этом не говорил!

Выйдя из-за угла, он стремительным шагом направился к говорящим. Взгляды всех присутствующих, как Бернара и его собеседников, так и случайных зевак, обратились к нему.

Хорошо. Чем больше аудитория, тем сложнее скрыть предъявленные доказательства.

— Возможно, я не вполне точно передал ваши слова, кесер Ингвар. Прошу меня простить.

Слова предстоятеля эормингской Церкви звучали безукоризненно вежливо, но на целых две секунды на его лице отразилось ошеломление и отчаянные метания. Он не ожидал его появления.

Не ожидал, что он еще жив.

Удивлен был и Эсквин, но кажется, все-таки не настолько.

— Племянник, мне не доложили, что ты прибыл во дворец.

— О, я пробрался иным путем, — пояснил Ингвар, — Как раз для того, чтобы всех удивить. И вижу, что прибыл я как раз вовремя, чтобы опровергнуть ваши слова.

— Помилуйте, кесер, — развел руками Иммед, — Зачем бы вам их опровергать? Неужто в словах о необходимости расследования есть что-то порочащее вас?

— Меня?

Ингвар приподнял бровь.

— О, нет, совсем нет. Я склонен полагать, что единственный, кого может опорочить ложь, это тот, кто её произносит.

— Племянник! — предостерегающе строгим тоном сказал Эсквин, — Следи за тем, что и кому ты говоришь. Подобные обвинения неприемлемы.

В ответ на это Ингвар осклабился. Это была как раз та самая улыбка, что в сочетании с потусторонним сиянием глаз заставляла многих неосознанно отступать назад.

— Я не обвиняю, дядя. ПОКА не обвиняю. Пока что я лишь констатирую факт. С того момента, когда пал от моей руки демон-нетопырь, я сказал отцу Бернару лишь четыре фразы. Все четыре — в вашем присутствии. Вы можете вспомнить, что это были за фразы?

Впрочем, к тому моменту священник уже справился с удивлением, и весь вид его отражал лишь смирение и благочестивую отрешенность.

— В общих чертах, — признал Эсквин, — Но если даже там не звучало этих слов, это не дает тебе права проявлять неуважение к главе Церкви. Боюсь, что слава победителя демона слишком вскружила тебе голову, племянник.

— Полагаю, мне вскружило голову нечто иное, — не согласился Ингвар.

Он промедлил, якобы делая паузу перед пояснением, — а на самом деле дожидаясь недостающих участников представления. Толпа вокруг становилась все гуще и плотнее, но особого гостя не могли не пропустить.

— Что здесь происходит? Из-за чего ссора?

Король Этельберт подошел стремительным шагом, сопровождаемый Вин’Эддифом и вдовствующей королевой. Как раз очень удачно. Все в сборе.

— А, вот и ты, брат. Я как раз ждал тебя. Дорогая мачеха, на этот раз я рад видеть и вас. В вашем присутствии я хотел бы задать вопрос святому отцу.

Жестом фокусника Ингвар извлек из рукава старый отрез когда-то красной ткани.

— Вы знаете, что это за вещь?

Отец Бернар нахмурился.

— Это фрагмент одеяния Святого Эормуна. Отданный мною вашей супруге ради того, чтобы она своим светом озаряла путь вашей душе. Насколько могу судить, вам известно об этом не хуже, чем мне.

Ингвар укоризненно цокнул языком.

— Эх, отец Бернар, отец Бернар. К столь драгоценной вещи вы могли бы присматриваться тщательнее. Вот тот фрагмент, что вы подарили Линетте.

Из того же рукава он извлек маленький кусочек обгоревшей ткани.

И толпа взорвалась гулом возмущения.

— Что это значит? — воскликнул отец Бернар, впервые за долгое время демонстрируя видимый гнев, — Вы осмелились осквернить святую реликвию Эормуна?!

— Объяснись, брат, — поддержал его Этельберт.

Ингвар широко улыбнулся, оглядываясь вокруг и убеждаясь, что завладел вниманием аудитории.

— Большой вопрос, святой отец, какая из реликвий осквернена сильнее. Та,