Утопающий во лжи 14 - Лев Жуковский

и пропало, растворилось, но как будто оставило на моей беззащитной душе кровоточащую, незаживающую рану. Рану, заставляющую меня трястись от первобытного страха даже сейчас, пусть и вроде бы находясь в безопасности.

Ведь многие сотни, может тысячи арахнидов всего за ничтожную долю мгновения погибли одновременно. Без видимой причины, без заклинаний, без какой-либо магии, которую я смог бы ощутить.

— Господин Макеш Ютур, проклятые твари сдохли все разом! — истерично выкрикнул мой верный полусотник Гарис, не веря глазам. Моментально ему тут же радостно вторили и растерянные десятники, и обычные рядовые измученные бойцы, что не понимали произошедшего.

Я же не мог поверить в происходящее, в эту невозможность. Отказывался верить разуму. Кто, какое существо могло сотворить подобное немыслимое? Неведомым, непостижимым образом так избирательно в одно короткое мгновение убить больше тысячи арахнидов разом?

Невзирая на их различные ранги и уровни силы, на защиту. Просто стерев их из книги жизни, как крошки со стола, а главное, ЗАЧЕМ и КАК сумело пощадить наши ряды?

Неужели это был сам господин Тарак Кровавый, проявивший истинную мощь? Или, не дай Великий Антерос, храни мою душу, это был совсем не наш тысячник, что прошёл здесь… А нечто куда более древнее и ужасающее, что скрывается в тени рядом с нами?

Что-то, перед чем даже тысячи арахнидов, всего лишь жалкие насекомые, которых можно смахнуть одним взглядом Его воли.

Глава 19.1 Ещё ни разу в жизни я не был так рад вернуться в родной мир.

Старик Ирчин

Ощущение возвращения накатило волной, словно ледяная вода после долгого пребывания в пекле. Себия называла это «дежа вю», странное, чужеродное слово из её родного языка, но для существ, обладающих параметром Интуиции, оно стало привычным, почти родным. Я же наслаждался каждым мгновением этого возвращения в родной мир, впитывая его сущность всеми фибрами души. Происходящее воспринималось по-особенному остро, словно после долгой слепоты я вновь обрёл зрение. Каждое мгновение дарило удовольствие, пьянящее и глубокое, несмотря на то что находился я в своём родном, слабом смертном теле.

Даже его жалкая немощь, которая ещё недавно вызывала у меня приступы ярости и злости, теперь не раздражала совершенно. Напротив, я принимал её как данность, как временное неудобство, не более значимое, чем смена одежды. Ведь я знал, знал с абсолютной, кристальной ясностью, что в любой момент могу стать почти что Богом. Это знание, эта уверенность струились в моих жилах подобно расплавленному металлу, обжигающему и опьяняющему одновременно.

Интуицию, столь незаслуженно забытую мной в угоду более важных на данный период параметров, улучшать всё равно придётся. Слишком много раз она спасала мне жизнь, слишком часто шептала предупреждения, которые я в своей гордыне игнорировал. Были у меня на неё огромные планы, амбициозные и далеко идущие, но это дело не скорое. Терпение, вот чему я научился за эти годы. Терпение и умение ждать подходящего момента, как хищник в засаде.

Поохотиться же толком в мире Паккот после того, как арахниды обезумели от гибели своего божества, мне так и не удалось. Их безумие было абсолютным, всепоглощающим: миллионы пауков, от мельчайших до гигантских, метались в слепой ярости, сметая всё на своём пути. Приходилось отвлекаться на спасение сотен гоблинов, вытаскивая их из самых безнадёжных ситуаций, чтобы высокие потери не привлекли излишнего внимания Лорда. Каждое такое спасение отнимало драгоценное время, время которое я мог бы потратить на сбор душ и накопление силы.

Да и соваться к древним Титанам арахнидов, которые совместными усилиями закрывали прокол в Бездну и выдворяли Повелителя демонов Иора, уже не стесняясь в средствах и масштабах атаки, я точно был не намерен. Их гнев был подобен урагану, сметающему горы. Они обрушивали на поле боя заклинания такой мощи, что сама реальность трещала по швам. Земля плавилась, воздух кипел, пространство искажалось под натиском их ярости.

Ведь арахниды считали, что это именно Иор сумел так сильно навредить их павшему Богу. Впрочем, откуда им было знать истину? Как могли эти примитивные создания, пусть и древние, понять тонкости божественного ритуала? Им невдомёк было, что мне через поглощение сначала частиц души демонического Бога В ранга удалось разогнать силу ритуала настолько, что ему хватило энергии опосредованно, через малую Искру, навредить самому Зертосу.

Это было искусство высшего порядка, симфония разрушения, которую лишь единицы во всех мирах могли оценить по достоинству. Всё же, будь это просто, ни карт, ни артефактов с божественными Искрами в ходу не было бы совершенно. Их редкость граничила с мифичностью. Тогда как в случае использования ловушки Богов против существа А ранга меня должна была ждать неудача. Да и тот же Фашат Гаалии о таких тонкостях наверняка знал, покусившись на редкие ингредиенты и артефакты с моей стороны.

Так вот, анализируя возможные встречи с Титанами арахнидов, Королевами роя и Владыками песков С ранга, я понимал с холодной рациональностью, что выгод в таких битвах лично для меня никаких не имелось. Риск был неоправданно высок, а потенциальная награда ничтожна. Всё же развернуть ни я, ни Иор пентаграммы захвата душ не успели, да и планов таких не было изначально. Поэтому десятки тысяч мелких пауков погибли бы абсолютно напрасно, их души рассеялись бы в пустоте, не принеся мне ни малейшей пользы.

Не то чтобы мне их было жаль, жалость давно выжгли из моего сердца огнём бесчисленных битв и предательств. Скорее моя алчность, это прекрасное, острое чувство, оказалась против таких бессмысленных растрат, пусть даже и душ жалких арахнидов. Каждая душа имела ценность, каждая могла быть обращена в силу, в могущество, в шаг вперёд по пути к божественности, к невероятному В рангу и настоящему бессмертию.

Однако, учитывая, насколько время для меня стало течь медленнее в теле демонического Бога, когда арахниды-рабочие в моём восприятии словно застывали в воздухе, превращаясь в живые статуи. В эти мгновения я, двигаясь между ними, сметал их потоками воздушных масс, даже не прикасаясь к их хитиновым телам… это было упоение силой в чистейшем виде. Мир замедлился до неузнаваемости, каждый удар сердца растягивался в вечность, и в этой растянутой вечности я был абсолютным владыкой.

Не всем так везло, конечно. Потому что несколько драгоценных часов мне всё же удалось выделить между необходимостью спасать слабых гоблинов наших сотен, и в итоге собрать немного очков Системы. Эти часы были наполнены методичным, почти механическим уничтожением. Взмах руки, и десятки пауков превращались в мёртвые оболочки. Движение мысли, и их души втягивались в ненасытную пустоту моего чрева миров.

Всё же, даже