Шайтан Иван 12 - Эдуард Тен

назад, потеряв ориентацию в пространстве, и тогда сотник с мстительным лицом со всей силы ударил его в пах. Любитель сладенького беззвучно повалился на пол.

Андрей посмотрел на пострадавшую. Перед ним была даже не девушка, а девочка, только начинавшая превращаться в девушку. Она сидела на полу в разорванном в клочья платье, прикрывая руками маленькую грудь и смотрела на Андрея глазами, полными страха и ужаса. Сотник оглянулся в поисках, чем прикрыть почти голую девицу. Схватив со стола скатерть, он подошёл к ней и укутал. Девочка не могла пошевелиться и лишь повторяла как мантру:

— Найн… найн…

Андрей присел перед ней на корточки и слегка улыбнулся:

— Всё, не бойся.

Осторожно поднял девочку на руки и посадил в кресло. Из соседней комнаты вышел Алексей.

— Командир, тут ещё один весельчак. Я его слегка пристукнул, а он, кажись, не дышит. За нож стал хвататься.

Из той же комнаты вышла растрёпанная молодая женщина. Увидев девочку, которая сидела в кресле как статуя со стеклянными глазами, она с криком и причитаниями, со слезами на глазах бросилась к ней.

— Немки, что ль? — озадаченно спросил Лёха. — Выходит, на своих напали.

— Выходит так. — Вздохнул Андрей.

В дом забежал Сима:

— Сотник, немчура подъехала — не меньше полусотни!

Андрей выскочил наружу. Во дворе уже собралось около трёх десятков спешенных кавалеристов. Бойцы сложили связанных мародёров перед собой и, прикрываясь ими, приготовились стрелять с колена.

Вперёд вышел, видимо, офицер и закричал по-немецки. Естественно, никто ничего не понял. Видя, что его не понимают, он заговорил по-французски. Опять полное непонимание. Ситуация стала патовой.

— Мы русские. Чего надо?

Австрийцы зашумели, переговариваясь. Наконец после долгого совещания вперёд вышел ещё один:

— Мы есть немецкий зольдат, драгун. Вы брать плен наш зольдат. Надо отдавать наш зольдат. Мы сказать наш полковник. Вас сильно есть наказать. Ви есть мало. Мы будем вас бить, сильно.

Кто-то не выдержал и засмеялся. Остальные подхватили:

— Наказалка не выросла! — смех стал громче.

— Чего делать-то будем, сотник? — спросил десятник.

Заворочался один из арестантов. Кто-то из бойцов чувствительно двинул его прикладом:

— Не балуй, а то ухи отрежу.

— Да хрен его знает, — зло сплюнул Андрей.

В стане немцев началась суета: они закричали и загомонили. Стало видно, что кто-то давит на них снаружи, от ворот, оттесняя во двор. Через ограду посыпались бойцы и взяли в круг взволнованных немецких драгун.

Десяток сопровождения князя Иванова-Васильева бесцеремонно отодвинул немцев. В проход вошёл командир и, не оглядываясь, направился к тому месту, где забаррикадировались бойцы.

Я осмотрел живописную картину:

— Ни дня без приключений, Сомов. Докладывай, чего тут натворил.

Андрей коротко доложил о происшествии.

— Все живы? — забеспокоился я.

— Кажись, все. Только главный весельчак — не знаю. Стрелять из пистолета вздумал, ну я и вломил ему от души, — смутился Андрей, понимая, что переборщил.

— Баран ты безмозглый, сотник, и бойцы твои тоже. Сколько вас не учи — всё бестолку. Чего зенки вылупили? Не понимаете, с чего я взбеленился?

Бойцы не понимали причину моего недовольства.

— Захват провели просто отвратительно. Откуда эта немчура появилась? Чего мычите? Упустили кого-то — вот он и привёл подмогу. Сработали бы грамотно — ничего бы не случилось. Понятно, сотник?

— Так точно, командир.

— Комбриг? Ко мне.

Подошёл князь Андрей.

— Чтобы этот бестолковый сотник со своей сотней до седьмого пота отрабатывал захват противника. До конца похода.

Я так разошёлся, что немцы, слышавшие мои раздачи «плюшек», немного напряглись.

— Савва, старшего немца ко мне.

— Гауптман Шульц, гер генерал. Командир второго эскадрона четвёртого драгунского полка, — представился капитан.

— Генерал-лейтенант князь Иванов-Васильев. Капитан, вы знаете, что здесь произошло?

— Никак нет, гер генерал.

— Пройдём в дом, капитан.

Мы прошли в дом. В гостиной застали картину частичного разгрома. В кресле сидела молодая девушка, закутанная в белую скатерть. Она вся тряслась, на левой щеке наливался синяк. На полу лежал офицер с разбитым лицом и спущенными штанами. Белый мундир его был заляпан кровью.

— На просьбу моего офицера прекратить насилие ваш лейтенант выстрелил в него из пистолета. Вон он, лежит рядом.

— Возможно, он не понял вашего офицера. Хельмут не говорит по-русски.

— И от непонимания выстрелил? — усмехнулся я.

Капитан смутился.

— Девочка, не бойся. Расскажи нам, что произошло.

Девушку затрясло ещё сильнее. Сомов, наблюдавший со стороны, не выдержал, присел перед ней на корточки и, осторожно погладив по плечу, начал успокаивать:

— Ну чего ты, воробушек? Не бойся, я же сказал: всё будет хорошо.

Девочка не понимала слов Андрея, но почувствовала в его голосе доброту и ласку. Она вдруг бросилась ему на шею и разрыдалась. Скатерть упала, обнажив почти голое тело и клочки порванного платья. Острые плечики вздрагивали при каждом всхлипе. Андрей подхватил скатерть и бережно укутал жертву насилия.

— Я служанка госпожи Софии, — выступила вперёд молодая женщина. По растрёпанным волосам и местами разорванному платью было видно, что она тоже подверглась насилию.

Служанка подробно рассказала, как они оказались в имении, чьё это имение, и сам факт надругательства.

— Этот офицер вошёл в гостиную и стал грязно шутить, обращаясь к госпоже Софье. А потом, когда она дала ему пощёчину, ударил её по лицу и повалил на пол. Дальше я не видела — его денщик накинулся на меня. Они убили управляющего и его сына

— Боец, а где второй?

— В соседней комнате лежит, ваше высокопревосходительство.

— Насмерть?

— Да нет… дышит. Малёха не рассчитал, вот и вышла промашка.

— Что вам ещё не ясно, капитан?

— Всё понятно, гер генерал. Надеюсь, вы позволите забрать наших драгун.

— Боец, передай — пленных отдать.

— Гер генерал, — понизил голос капитан, — лейтенант Хельмут фон Рихтгофен — сын генерал-полковника фон Рихтгофена.

— Тем хуже для них обоих. Сын уважаемого генерала — мародёр и насильник. Капитан, я прекрасно знаю, как обделываются подобные дела. Мне, в общем-то, всё равно, что будет происходить у вас. Но если выдвинут хоть малейшее обвинение в адрес моих людей, я опозорю на всю Европу вашу доблестную императорскую армию, вашего генерала с его подонком-сыном, ваш полк, в котором служат такие офицеры, и даже вас, капитан — за то, что вы позволяете своим офицерам подобные поступки. Передайте слово в слово.

— Слушаюсь, гер генерал. Я