Сто жизней Сузуки Хаято 2 - Сора Наумова

Закончив, Ишинори смял журавлика, и он снова стал простым талисманом.

– Нам остается лишь ждать? – спросил Хаято. До него только-только начала доходить степень угрозы.

– Нет, пойдем отсюда. Я оставил лошадь у одного крестьянина за рекой. Возможно, мы еще сможем что-то сделать. Пусть без оммёдо, но мы живы, у нас есть руки и ноги. Поскачем за облаком.

Ишинори направился по тропе вглубь чудом уцелевшего леса. Хаято же что-то останавливало. Он не мог отделаться от странного предчувствия.

– Ишинори! – позвал он и, вскинув руку, увидел, что она золотисто мерцает. – Это еще что?

Тряхнул кистью, но мерцание доползло до локтя. Ишинори обернулся, и через секунду такой же свет охватил и его. Хаято ничего не чувствовал, ки не отзывалась, а без нее он не мог понять, что с ними происходит.

– Только не говори, что это еще какой-то прощальный подарок Фудзимикё, – нервно усмехнулся он, потирая запястье. Ишинори ушел слишком далеко, едва ли услышал, но зеркально отразил его жест.

Откуда ни возьмись поднялся туман, и в нем все вокруг потеряло привычные очертания. Хаято обнаружил, что стоит на крохотном пятачке земли, а справа, слева и позади него пейзаж будто стерли ластиком. Хотел пойти навстречу Ишинори, но ноги примерзли. Вот тут он занервничал всерьез.

– Ишинори! – громко окликнул он. Тот махнул рукой в ответ, видимо, испытывая те же трудности, и от этого движения с окровавленного разодранного рукава посыпались золотые искорки.

Снова какое-то колдовство. Хаято сосредоточился на попытке сдвинуться с места и пропустил момент, когда высоко поднявшийся туман не просто заволок пространство, но и создал подобие парящих зеркал. Хотя нет, не зеркал – экранов.

…на одном по серой глади океана на всех парусах мчалась лодка вокоу, на палубе стояла Сэй и напряженно смотрела вдаль.

…на другом всадники мчались по дороге, пока не встретили торговый обоз, во главе которого Хаято узнал Тоцуги Мамию.

…на третьем этот же обоз сообщает весть об угрозе на почтовой станции, и экитё послал гонца к заставе дальше по дороге.

Экраны множились, и Хаято ощущал себя в центре мира, который прямо сейчас пытался себя спасти. А они с Ишинори застряли тут, потому что ему не принадлежали.

…Фумино, обхватив себя за хрупкие плечи, глядит с утеса на зловещее облако, море бурлит в прибрежных камнях, будто отзывается на ее голос.

…в порту Сакаи непривычно тихо, люди шепотом передают друг другу новости…

Хаято скользнул взглядом в сторону и вздрогнул, увидев до боли знакомые места: вершина Канашиямы, домик учителя, двое за столом. Он слышал и разговор, будто стоял за плечом, а не за сотни ри.

…Куматани Акира поднялся, и Рюноске, до этого повесивший голову, вскинулся и с надеждой посмотрел на друга. «Ты подумал? – спросил он. – Ты согласен остаться со мной?» Акира долго молчал. Ответа ждал не только Сугисаки Рюноске. Ждал и Хаято, потому что вдруг необычайно ясно осознал – его слова поставят финальную точку. Только Куматани Акира – оммёдзи, выбравший путь отшельника, – своим выбором мог решить: жить этому миру или исчезнуть. Хаято и Ишинори свой выбор сделали и больше ни на что не влияли. Когда Куматани вздохнул, все замерло. «Пусть когда-то в другой жизни мы были друзьями, однако она подошла к концу, и не нам подвергать сомнению волю небес. Тот, кто был со мной в этой жизни, это Рюичи, мой старший ученик. Не ты. Мой ответ – нет».

Хаято видел, как погас свет в глазах Рюноске, а вместе с ним потускнело солнце. «Что ж. Видно, моя ошибка была в том, что я хотел заставить тебя ожить для меня, но на самом деле должен был умереть с тобой».

Экраны обратились в дым и растаяли в пустоте. Хаято вновь почувствовал свободу и тут же побежал навстречу Ишинори. Скорее, скорее! Только бы успеть коснуться, успеть раньше неведомого нечто, что устремилось по их следам, пожирая пространство. Только бы успеть сказать друг другу что-то еще, пока есть шанс.

– Иши! – Хаято врезался в прозрачную стену, и по ней прошла рябь, как по поверхности воды. – Нет! Иши! Ишинори!

Ишинори стоял по ту сторону стены и кричал, но до Хаято не долетало ни звука. Будто время вернулось в исходную точку, и он видел незнакомца в чуднóм костюме, тянущего к нему руки на пустой вечерней улице и в вагоне метро. Реальности накладывались одна на другую, но навсегда разделяли двоих людей. Ишинори повторял одно и то же, но что – этого уже не узнать. Хаято прижался лбом к проклятой преграде и пообещал:

– Мы еще увидимся. Еще увидимся, клянусь! Просто поверь мне.

…И через секунду тишину разорвал сигнал будильника. Пора было просыпаться.

Глава 34. Больше никакого оммёдо!

Хаято на ощупь нашел телефон на тумбочке и отключил будильник. Сквозь шторы просачивался утренний свет, на первом этаже слышался неразборчивый бубнеж включенного телевизора – значит, мама уже готовит завтрак и собирает непутевому сыну бенто. Хаято поднялся, подошел к окну и рывком раздвинул шторы.

Так и есть. Свою улицу он бы ни с какой другой не перепутал.

Он вернулся. Вернулся?

– Мама! – Хаято, все еще в пижаме, быстро спустился на кухню и застал мать у плиты, в фартуке и с лопаткой для омлета. Она удивленно обернулась и покачала головой.

– Во-первых, не шуми, сестренку разбудишь, – строго велела она. – Во-вторых, почему еще не в форме? Или ты на уроки не собираешься?

В своей комнате заплакала маленькая Канна, и мама закатила глаза, сунула Хаято в руки лопатку и поспешила к малышке. Хаято занял ее место и бездумно дожарил омлет, нарезал и уложил в почти законченный бенто. Мозг как будто встал на паузу, никак не получалось осознать – он дома, он снова там, откуда начал. Или ему это лишь кажется? Насколько может быть реальна иллюзия? Хаято ткнул пальцем в горячее дно сковороды и ойкнул от боли.

– Хаято? Ты что там делаешь? – спросила мама, спускаясь по лестнице. – Поторопись, а то не успеешь позавтракать.

– А где папа?

– Он вернется к пятнице, ты забыл?

– Выходит, что да, – рассеянно ответил Хаято. – Я не буду завтракать, я… спешу.

И он пронесся мимо в свою комнату, где первым делом выдвинул ящик стола и вместо гадальных палочек, сулящих большую неудачу,