Висельное древо - Бен Ааронович

которого сложена арка, казался ослепительно белым в лучах прожекторов, а бронзовая скульптура наверху подсвечивалась синим. Я дал Рейнарду и его спутникам оторваться, пока они обходили монумент справа. В наушнике было слышно, как Найтингейл невозмутимо расставляет наблюдателей, чтобы перекрыть станцию метро и все переходы.

— Они направляются в Гайд-парк, — сказал я ему, и тут я вспомнил о леворульный «Рено 4» Рейнарда, который мы так и не нашли. Может быть, потому что он стоял на какой-то парковке — например, под Гайд-парком. Той самой, откуда, по слухам, ведёт тоннель к «Каштановому дереву». Я предложил эту идею Найтингейлу и услышал где-то на заднем плане стон Гулид. Найтингейл передал идею Сивеллу, чтобы тот отправил людей проверить парковку. Если машина стояла там все это время, на разборе полетов мы все будем выглядеть полными идиотами, но, по крайней мере, сейчас у нас есть шанс добраться туда раньше Рейнарда.

Если они направлялись к парковке, то перейдут дорогу и пойдут на север по Парк-лейн, или, что более вероятно, пойдут по параллельной конной дорожке.

Я свернул влево, собираясь пробежать через Арку и сократить расстояние до Рейнарда, когда моё внимание привлекла молодая белая женщина. Она была стройной, но подтянутой, с сильными ногами и плечами под лиловыми дизайнерскими джинсами и такой же замшевой курткой. Лицо у неё было круглое и гладкое, с курносым носом и губками бантиком. Тёмно-каштановые волосы были подстрижены в короткий пикси-боб. Претенциозные круглые очки в тонкой оправе с дымчатыми стёклами скрывали её глаза.

Она заметила мой взгляд и с насмешливым узнаванием наклонила голову, прежде чем развернуться и уйти в неожиданно практичных туфлях на плоской подошве.

Я узнал эту походку — быструю, деловитую. Так ходят, чтобы быстро преодолеть расстояние, не выглядя при этом спешащим или встревоженным.

Я нажал кнопку рации.

— Я только что видел Лесли у Арки.

— Ты уверен? — спросил Найтингейл.

— Лицо другое, но это точно Лесли, — ответил я.

— Это маска? — спросил Найтингейл.

— Нет. Не маска.

— Она тебя видела?

— Да.

— Арестуй её. Сейчас же.

***

Я был в кроссовках, а в них при необходимости можно бежать практически бесшумно. Всё дело в том, как ты ставишь стопу. Я рванул с места так быстро, как только мог, ориентируясь прямо на её спину. Я знал, что рано или поздно она обернется проверить, где я, но рассчитывал, что ее истинно лесливская любовь к драматизму заставит ее выдержать паузу дольше, чем следовало. Я был буквально трёх метрах, когда белый парень в тёмно-синем пиджаке поверх чёрной футболки Metallica театрально отскочил с моего пути и заорал:

— Осторожней!

Женщина с походкой Лесли обернулась — я увидел удивление на её лице. А в следующий миг я споткнулся — бледная кожа её лица вдруг пошла рябью, и черты поплыли. Всё началось с переносицы: кожа сморщилась, а затем кошмарно обвисла по сторонам, точь-в-точь как плавники манты или мантия кальмара. Мгновение — и это снова было лицо Лесли. Вернее, та гладкая розовая маска, которую я видел в джаз-кафе в «Харродс». Я был так потрясён, что едва заметил, как она вскинула руку, и воздух вокруг неё задрожал — верный признак того, что сейчас будет больно. Я заставил себя превратить спотыкание в падение и неуклюжий перекат через плечо и что-то просвистело там, где я только что стоял — звук был как от выбиваемого мамой ковра.

Поднимаясь на ноги и по привычке на всякий случай уходя вправо, я услышал крики за спиной. К тому времени я уже выключил «Эйрвейв» и не отважился включить её снова, чтобы предупредить Найтингейла о возможной угрозе для гражданских. Пришлось положиться на его профессиональное чутьё и надеяться, что Лесли не станет швыряться чем-то совсем уж смертоносным.

Она прекрасно понимала, что устраивать эскалацию на публике в центре Лондона не стоит — если только ты не горишь желанием устроить себе быстрое «свидание» со спецназом Особой воздушной службы.

Я вбежал под Арку — постарался появиться как можно внезапнее — и увидел Лесли: она быстро шла к Веллингтонскому мемориалу. Она не бежала — видимо, надеялась не привлекать к себе внимания.

Я метнул в неё импелло и с мрачным удовлетворением почувствовал отдачу: заклинание сбило её с ног. Пока я бежал к ней, достал из внутреннего кармана толстовки телескопическую дубинку и раскрыл её на всю длину.

Но она перекатилась и вскочила на ноги раньше, чем я успел преодолеть хотя бы половину расстояния между нами. Она подняла руку — я увидел вспышку и успел выставить щит отклонив удар вверх. Я тренировался ставить щит под углом вверх специально для применения в людных местах. Не хватало ещё, чтобы что-то потустороннее или даже просто банально колюще-режущее отрикошетило в случайных прохожих.

Лесли сменила направление и побежала к правой стороне пьедестала, подпиравшего сорок тонн конной военной легенды. Я на всякий случай стал огибать его слева, опасаясь засады, — так мы и столкнулись нос к носу. Буквально.

Я крупнее — она отлетела назад. Но не раньше, чем её лоб впечатался мне в рот так сильно, что расшаталась пломба и я почувствовал вкус крови. Я махнул дубинкой — мимо. Она пнула меня в бедро — и мне, пожалуй, повезло, что она не попала туда, куда наверняка целилась. Потом она шарахнула чем-то вроде импелло — меня отбросило назад, но Найтингейл научил меня принимать направление удара и перекатываться так, чтобы быстро встать на ноги.

Пока всё было подозрительно не смертельно. Не то чтобы я жаловался, но напряжение уже было таким, что фонари и прожекторы вокруг начали трещать и гаснуть. Я швырнул водяную бомбу примерно туда, где была Лесли. Она успела нырнуть за пьедестал, и я не решился броситься следом — вдруг она ждёт меня за углом с чем-то неприятным? Я обошёл его по широкой дуге и увидел, что она перемахнула через каменный парапет за памятником и спрыгнула на пандус внизу. Я перегнулся через край и увидел, как она бежит вниз к пешеходному тоннелю. Я подумал было последовать за ней, но вместо этого метнулся обратно и побежал вниз по ближайшей лестнице — на случай, если она попробует вернуться этим путём.

У Гайд-парк-корнер одни из самых чистых пешеходных тоннелей в мире: этот был украшен яркими фресками с изображением битвы при Ватерлоо — чтобы ни у одного французского туриста не осталось сомнений в том, чья это столица.