Участковый - Галина Дмитриевна Гончарова

Возраст, пенсия копеечная, родных-близких нет. Что было?

Одна вещь, которую она не продала ни в каких бурях и передрягах. Старинное серебряное распятие, уже почерневшее от времени и нелегких условий эксплуатации.

Висело оно на стене в комнате.

А потом висеть перестало.

Светлана Сигизмундовна ходила в поликлинику, вернулась домой, а распятия в комнате и не было. Куда бежать? Кого обвинять?

Первым делом она позвонила… Нет, не в полицию, а старой подруге, за сочувствием. И Риточка рассказала Светочке о милой девочке Ирочке. Пообещала навести справки… Оказалось, что Ирина работает участковым. Да еще и на ее участке.

Как тут не позвонить? Не попросить помощи?

У Ирины отказать язык не повернулся.

– Давайте для начала я побеседую с вашими соседями?

– Это очень своеобразные люди, Ирочка…

Ирина пожала плечами.

– Посмотрим.

Действительность превзошла все ожидания.

Комната первая.

Не успела Ирина коснуться такой же обшарпанной двери, как из нее выскочила тетка лет шестидесяти, толстая, в фиолетовой майке, порванной под мышкой, и какой-то замызганной юбке (полы ей, что ли, мыли?), и заверещала.

– Врет Светка все! Вы ей не верьте!!

– О чем она врет? – поинтересовалась Ирина.

– Никого моя Милочка не водит! И не водила никогда…

Из-за спины тетки высунулась вторая, помоложе. Худая, крашеная, но при этом – копия своей матери. Вот как у нее так получилось?

– Не вожу! Я личную жизнь устраиваю…

Ирина хмыкнула.

– Бывает…

– А это что у нас за явление такое?!

Первой мыслью Ирины было – кто бизона кастрирует? Судя по реву, над несчастным животным издевались без наркоза.

Ирина обернулась и увидела здоровущего мужика, который надвигался на нее всей тушей.

– Опа! Баба – мент?

И вовсе Ирина была не виновата. Так само получилось.

– Приятно познакомиться, – протянула руку она.

Мужик протянул свою лапищу, чтобы сграбастать ее, задел веревку с бельем, отмахнулся, получил по макушке тазом, висящим на стене, выругался, повернулся, споткнулся о калоши и рухнул с высоты своего роста. Сверху загремел второй таз.

– Наверное, надо вызвать «скорую помощь», – задумалась Ирина.

– Да проспится Витька, как новый будет, – отмахнулась девица. – Сейчас Катька придет, затащит свое сокровище домой…

– А дети у него есть?

– Нет…

Оно и к лучшему. Обезьян в джунглях и так хватает.

– Тогда побеседуем с вами. Итак, участковый уполномоченный, лейтенант Алексеева. Где будем беседовать, здесь – или на кухне?

– На кухне, – выбрала мама. И потопала по коридору, мимо поверженного колосса, пригласив Ирину следовать за собой.

Засранная кухня. Загаженная плита. Пол, к которому ботинки прилипают. Сногсшибательные запахи супа и чего-то вроде помойного ведра…

Интересно, как тут выживает Светлана Сигизмундовна? Ирину бы давно посадили за массовое убийство с отягчающими обстоятельствами. Или – оправдали бы в зале суда. За то же самое.

Три холодильника, сразу можно определить, где чей. На одном замок, второй чисто вымыт, третий явно охраняется авторитетом хозяина. Три стола. М-да…

Интересно, здесь вода в дефиците? Или тряпки кончились?

За стол она садилась с откровенной опаской. И стул потрогала, чтобы не прилипнуть. Кажется, его из какой-то больницы сперли. Что-то такое она там видела в незапамятные времена, в деревенском ФАПе…

– Что ж. Поговорим о делах наших скорбных…

Ирина уже говорила, что форма – лучшее платье?

Вот!

Не будь она в форме, нарвалась бы на громкий и безобразный скандал. Порода людей такая, которая считает, что можно все решить криком. И ведь срабатывает.

Интеллигенты стараются с такими не связываться, нормальные люди тоже, а хамы… Хамы без затей дают крикуну в ухо или в нос. Увы, Ирина этого сделать не могла, она при исполнении. А хотелось, хотелось…

Надежда Гавриловна, так звали толстую тетку, и ее дочка по имени Людмила жили в этой коммуналке вот уже лет тридцать. Или сорок?

Давно…

Как Наденька замуж вышла и пришла к супругу в эту комнату… Муж спился и умер, зато дочка хорошая…

Ирина оглядела крысоподобную девицу, подумала, что зря оскорбляет крыс, и не стала комментировать это утверждение.

Светка?

Да, жила она уже тут, контра старая, жаль, не сталинские времена, а то б ее быстро в Сибирь законопатили! Там ей и место, контре!

Ирина слушала внимательно.

Главным недостатком соседки оказался ее ум. Она совершенно не хотела заключать с соседками никаких сделок. А как хорошо было бы! Договор ренты или просто завещание…

Светлана Сигизмундовна, хоть и была совершенно одинокой, твердо высказывалась, что найдет, кому имущество пристроить. Но соседки его точно не получат. Ни за что!

С этим было сложно спорить. Ирина не сомневалась, что стоит пожилой даме завещать свое имущество соседкам, и с ней точно что-то да случится. К примеру, падение с балкона. Или отравление крысиным ядом. И доказывай потом…

Не хочешь по-хорошему, получишь по-плохому, решили дамы. И развязали войну.

Соль в супе, керосин в шампуне… Мелкие коммунальные гадости? Да. Но… те, кто с этим не столкнулись, не могут оценить всего масштаба проблемы. Ирина могла. Бабушка рассказывала. И сейчас ей откровенно было жалко пожилую женщину, которая оказалась с этими гиенами в одной квартире. Вот на кого и порчу наслать не грех…

Так!

Молчать, внутренний голос! Молчать! А то докатимся до такого, что и сказать страшно будет. Ты, дорогуша, участковый, а не судья, вот и успокойся. Нечего себе чужие функции присваивать.

Но дамы решительно отрицали, что что-то брали из комнаты соседки. А зачем? Что там есть-то? Барахло старое? Да кому оно надо! Тут приплатишь, чтобы на помойку-то вывезли, еще и потратишься…

И ведь не лгали.

– Что тут происходит?! Что с Витенькой?

Так Ирина интерпретировала вопль, с которым на кухню влетела потрепанная жизнью женщина лет пятидесяти… Хотя нет. Ей меньше, просто жизнь тяжелая. Отсюда и потрепанный вид, и крашенные хной волосы, и морщины на лице, в которых некрасиво скаталась косметика. И одежда дешевая, ну, тут важно не что, а как носить. А майку-размахайку в цветочек явно не надо надевать с полосатой юбкой-разлетайкой. Выглядеть будешь жутковато.

– Успокойся, Кать, не сдох твой ненаглядный, просто нажрался и спать завалился.

Матом густо были пересыпаны оба предложения. Как же без слов-связок? Катя высказалась в том смысле, что имела в виду всех присутствующих. И только потом обратила внимание на Ирину. И на форменный китель.

– Ой…

– Гражданка…

– Савина…

– Мы можем с вами потом поговорить? Минут через двадцать?

– Да, конечно…

Катерина ретировалась с кухни и, судя по шуму, принялась затаскивать в комнату своего Витеньку.

Ирина продолжила допрос.

Увы… Результата не было.

Ирина могла поклясться чем угодно, никто из присутствующих