Почти люди - Михаил Валерьевич Булыух

Паводок пришёл после нескольких дней дождя на седьмом году. Сначала ничего опасного не происходило. Вода поднялась в привычном русле, затопила нижнюю стоянку, и семьи ушли выше. Потом ночью поток принёс деревья, забил узкий участок и начал уходить в сторону складов. К утру два запасника уже стояли в грязной воде. Переносить всё сразу не получалось. Мешки с корнями, уголь, руда, шкуры, кости, древесина, инструменты — за годы общество накопило столько вещей, сколько обычная группа просто не стала бы таскать. Вождь распределил людей на переноску, но уровень продолжал расти.

Я вспомнил сухую протоку выше по течению. Её начало давно занесло камнем и ветками, зато ниже оставалось достаточно глубокое понижение. Если вернуть туда хотя бы часть воды, давление на нынешний изгиб уменьшится. Останавливать весь поток было невозможно и для моей идеи не требовалось. Я показал Вождю старое русло, угол входа и место, где можно сложить невысокую косую запруду. Она должна была не держать весь поток, а заставить часть воды повернуть туда, где сопротивление станет меньше. Вождь посмотрел несколько секунд и сразу начал раздавать сигналы.

Одни семьи расчищали вход в старое русло. Другие таскали крупные камни. Третьи рубили и волокли ветви. Эргастеры оказались по обе стороны потока, и координировать их криком было почти невозможно. Вождь несколько раз менял место, ставил бет на видимых точках и передавал действия через них. Я работал возле самой запруды, где вода уже била по ногам. Первый ряд камней сдвинуло. Пришлось менять угол и добавлять тяжёлые стволы. Один эргастер упал, и его вытащили за руки. Несколько раз мне казалось, что идея провалится просто потому, что мы не успеем сделать достаточно быстро. Потом вода пошла в расчищенный вход.

Сначала туда пошёл тонкий поток, а через несколько минут вода усилилась. Старое русло начало размываться само, принимая всё больше воды. У складов подъём замедлился, а к вечеру часть затопленного участка уже перестала углубляться. Мы потеряли один запасник и много древесного угля. Большую часть остальных запасов удалось сохранить. Поздно вечером Вождь принёс старый шлем.

Я видел этот шлем раньше в мастерской: металлическая корона без камней, слишком широкая для обычного эргастера и уже не нужная самому Вождю после переделки нынешнего доспеха. Он приказал добавить кожаные вставки и ремни, чтобы шлем держался на моей голове. Когда я впервые надел его вместе с золотомедным копьём, вопросы о моём положении почти исчезли. Удачу начали без колебаний воспринимать как второго после Вождя.

Вождь относился к моей новой короне серьёзнее меня. Я считал её тяжёлой защитой головы и удобным знаком, который избавляет от необходимости каждый раз доказывать незнакомому эргастеру, почему он должен слушать парантропа. Вождь несколько раз поправлял ремни, потом заставил мастера заменить одну кожаную вставку, потому что шлем сидел чуть криво. Когда я показал, что для работы разницы нет, он снял собственный новый шлем и поставил рядом.

Его корона была выше, плотнее украшена и заметно тяжелее. Вождь указал на мою, потом на свою, затем на окружающих эргастеров. Смысл я понял: если уж использовать знак ранга, он должен считываться сразу. Я напомнил прежний разговор о том, что металл не главное. Вождь усмехнулся, толкнул ногой лежавшую грудную пластину и показал: эту вещь он сделает снова. Потом ткнул пальцем в голову Сторожа, который проходил мимо с двумя взрослыми, и в голову Угля возле костра. То, что один знает обязанность наблюдать, второй без напоминания следит за огнём, семья признаёт назначенного бету, а взрослые ждут общего сигнала, сделать заново гораздо труднее. Я согласился, но указал на камни в его шлеме. Вождь ответил совершенно честно: они ему нравятся.

Кроме того, блестящая фигура видна своим во время боя и действует на чужих ещё до первого удара. Для реинкарнанта, который строил иерархии уже огромное число жизней, впечатление окружающих было не пустой забавой, а одним из рабочих средств. Это не мешало ему получать от средства искреннее удовольствие. Вечером он всё-таки переставил один фиолетовый камень, потому что прежнее положение ему не нравилось.

К восьмому году я знал общество Вождя почти так же хорошо, как когда-то собственную группу. За эти годы менялись и беты: несколько старых умерли, один потерял положение после неудачной драки, двое молодых поднялись. Уголь поседел вокруг морды и стал ещё злее относиться к любому, кто трогал его сосуд. Дротик родила ещё одного ребёнка, через несколько месяцев снова начала ходить на дальние охоты и почти сразу поссорилась со взрослым, который за время её отсутствия привык считать себя главным метателем семьи.

Сторож оказался одним из лучших назначений Вождя. Он не стал сильнее прежнего победителя, зато через несколько лет его семья реже теряла детей на переходах, лучше держала запас и быстрее собиралась по тревоге. Сам Сторож прекрасно помнил, кому обязан положением, и до поры относился ко мне скорее настороженно, чем дружелюбно. После раны кошки это изменилось. Он мог оскалиться во время болезненной перевязки, но после выздоровления начал приносить мне странные вещи, которые считал полезными: необычный камень, хорошую кость, кусок смолы.

Однажды Сторож притащил тяжёлый кристалл и несколько раз настойчиво показывал, где его нашёл. Вождь забрал находку для шлема, а Сторожу отдал хороший кусок печени. Тот потом два дня смотрел на украшение всякий раз, когда хозяин проходил мимо. К этому времени меня уже никто не воспринимал домашним животным. Корона, металлическое копьё и привычка Вождя оставлять мне решения при своём отсутствии сделали больше любых объяснений. Когда вопрос касался одной семьи, я обычно отправлял просителя к его бету. Когда Вождь был рядом, последнее решение оставлял ему. Мне хватало положения, при котором можно было заниматься интересной работой и не драться за каждый кусок. Именно тогда Вождь начал всё чаще носить броню в лагере.

Поначалу он ограничивался лёгкой защитой, но однажды утром я увидел его выходящим из места для сна в полном грудном комплекте. На коже под краем пластины уже была потёртость. По утреннему воздуху уже было понятно, что день будет жарким. На мой вопрос о причине Вождь просто показал на окружающих. Ничего нового в ответе не было. В обществе такого размера действительно хватало высокоранговых эргастеров, которым смерть Вождя могла открыть дорогу наверх.

Первое покушение подтвердило его страхи слишком быстро. Несколько бет были недовольны распределением добычи после тяжёлой охоты. Один потерял двух родственников, другой считал, что его семье дали слишком мало мяса. Никаких тайных собраний с планом переворота они не проводили. Один