Любить вампира – это хаос - Аура Хейс

Я иду словно в тумане. Плетусь в квартиру Селин, потому что в моей собственной сейчас слишком пусто и тихо.

– Привет, Полуночник. – Я на автомате приветствую своего лучшего друга и застываю на месте, когда он не отвечает. Обычно он сразу же подбегает и мяукает, извиваясь вокруг ног.

Не поворачиваясь, я замечаю краем глаза свет в гостиной – уверен, что выключил его, когда уходил.

В квартире есть кто-то или что-то.

Я не слышу чужого сердцебиения – не то чтобы это что-то значило, – но и посторонних запахов не улавливаю, а вот это уже странно. Резко развернувшись, я начинаю шипеть и выпускаю клыки, угрожая тому, кто проник в квартиру моей пары.

Развернувшаяся передо мной картина потрясает до глубины души.

За кухонным островом Селин сидит обманчиво прекрасное создание, которое я не видел уже несколько лет. Она держит Полуночника в заложниках: гладит его так, словно успокаивает питомца, хотя на самом деле молча угрожает впиться в его горло своими острыми ногтями.

Его желтые глаза встречаются с моими, и я понимаю, что он напуган до смерти ее хищной аурой и хочет вырваться из чужих рук. Звериное чутье не обманешь: животные считывают любое намерение, а от нее нельзя ждать ничего хорошего.

Кроваво-красные ногти, больше похожие на когти, впиваются в шерсть, не давая коту выскользнуть, но и боли не причиняют… пока.

– Сколько лет, сколько зим, Завьер! – В воздухе вибрирует ее до боли знакомый голос. – Соскучился? Я вот ужасно по тебе скучала. – Она надувает губы, делая обиженный вид.

Черные волосы волнами обрамляют лицо, которое выглядит так, будто его высекли из мрамора. Удивительно яркие карие глаза оттенены густыми ресницами, за которые большинство женщин отдали бы целое состояние. Одетая в струящийся алый топ под цвет ногтей, она все так же стройна и грациозна, как и в нашу последнюю встречу. Жаль, что за этой красивой внешностью скрывается прогнившая сущность.

– Не могу ответить взаимностью, высокомерная сучка. – Оскорбление тут же слетает с языка. – Что ты, твою мать, забыла в моем доме?

Она цокает языком, словно я ребенок, которого отчитывает мама.

– Как некультурно! Я думала, ты будешь рад меня видеть. – Ее ладонь вновь скользит по спинке Полуночника, и я едва сдерживаюсь, чтобы не вырвать его из ее рук, но остаюсь на месте, опасаясь, что она может навредить ему.

Если она сделает больно коту, последствия ей не понравятся.

– И что же, скажи на милость, заставило тебя так думать, Женевьева? – Изображая спокойствие, я прислоняюсь спиной к входной двери и скрещиваю руки на груди.

Пропуская мои слова мимо ушей, она продолжает:

– И, кстати, ты ведь здесь не живешь, не так ли? Врываться в квартиру девушки – нехорошо. Что об этом думает Селин? Она в курсе, что ты уже давно тайком сюда наведываешься?

Как только она произносит имя Селин, мое хрупкое самообладание рушится, и я больше не могу сдерживаться. Я срываюсь с места и, ударяя ладонью по столешнице, наклоняюсь так близко, что мы оказываемся почти нос к носу.

– Не смей произносить ее имя, – рычу я, щелкая зубами у ее шеи. – Откуда ты ее знаешь? Что ты, твою мать, задумала?

Я борюсь с яростью, застилающей глаза. Я бы с радостью разорвал Женевьеву на куски, но это слишком рискованно, ведь она не только держит в руках моего пушистого друга, но и, скорее всего, знает местонахождение Селин.

– Селин? – Она качает Полуночника, словно любимого малыша, и я напрягаюсь, когда ее запястье поворачивается. – Она разве не говорила тебе, что мы уже встречались? – Хихикая так, что у меня вот-вот лопнут перепонки, она кокетливо хлопает ресницами. – Пока ничего не случилось, но намечается разговор между нами, девочками. – Женевьева бросает взгляд на свои золотые часы. – Вообще-то, мне пора выдвигаться. Невежливо опаздывать.

Не в силах сдержаться, я рвусь вперед, и ее пальцы вонзаются в кота, заставляя его вскрикнуть от боли.

– Женевьева, – выдавливаю я сквозь зубы, тут же замирая.

Я непроизвольно вонзил клыки в свою губу, и теперь кровь стекает по щеке и подбородку.

Она не отводит от меня взгляда, ослабляет хватку, проводит рукой по шерсти Полуночника и отпускает его. Он с воплем вылетает из комнаты, чтобы спрятаться, и я с облегчением выдыхаю. Он не просто мой друг, но и домашнее животное Селин, поэтому я не могу допустить, чтобы кто-то причинил ему боль у меня на глазах. Селин похитили, и я не позволю, чтобы что-то плохое произошло еще и с тем, кто нам обоим дорог.

– Столько беспокойства из-за какого-то клочка шерсти. Что с тобой случилось? – Она цокает языком и, прежде чем я успеваю ее остановить, слизывает кровь с моего лица.

Она стонет от вкуса, закрывая в экстазе глаза.

Книги с грохотом падают на пол, а деревянные полки трещат, когда я швыряю на них Женевьеву. Позже придется прибираться, но я просто в ярости от нарушения моих границ. Теперь, когда Полуночник в безопасности, я могу вытянуть из нее информацию, пусть даже ради этого придется пролить кровь.

Женевьева быстро приходит в себя и отталкивает меня к противоположной стене. Рамы с картинами разбиваются и стеклянным дождем осыпаются на пол.

Черт, уборка будет бесконечной.

– Будь осторожнее, Завьер. Если не хочешь, чтобы с головы твоей дорогой смертной девочки упал хоть один волосок, тебе придется меня слушать. – Ее глаза впиваются в мои, и в этом взгляде нет и следа прошлой Женевьевы. – Если ты умен, то сделаешь так, как скажу я.

Она нежно проводит пальцем по моему виску, и я пытаюсь оттолкнуть ее, но она без предупреждения впечатывает меня в стену. Сдаваться не в моих правилах, но я все равно издаю шипение, обнажая клыки.

– Исполни мое желание, и я ее отпущу, – напевает Женевьева.

Бешеная сука.

– Чего ты хочешь? – рявкаю я.

На ее губах играет улыбка, когда она произносит лишь одно слово.

– Тебя.

Глава 43. Селин

Я сижу, сжавшись в комок, в дальнем углу камеры, и все мое тело сотрясает дрожь.

Мы с Валеном погрузились в дружескую тишину, и лишь изредка я о чем-то его спрашиваю, а он немногословно отвечает.

Вален – человек-загадка. Он не спешит делиться своей историей или рассказывать, как оказался в клетке, но я чувствую, что его здесь держат гораздо дольше, чем