Луч из тьмы - Александр Владимирович Тюрин

тяжело – он мягко пошел по коридору. Но когда проходил около комнаты сына, та вдруг открылась. Неподалеку от входа стоял Джейк в спортивных трусах. В углу лежал его коллагеновый секс-костюм с пупырышками сенсоров, а рядом стоял пестрый чемодан-самоход «Самсонит» на колесиках. Из чемодана протекало что-то красного оттенка.

– Па, зачем я столько лет просидел в этой комнате? Я иду дышать и жить этим миром. Но вначале я должен выкинуть кое-что на помойку. То, что мне мешало.

Из чемодана выплыла ручка, и, колыхаясь жировыми складками, Джейк отправился с багажом в гараж.

– Постой, – отец попытался остановить сына.

Но тут от радиоконнектора, расположенного на верхней челюсти, в среднее ухо Берковски вошел голос босса.

– Впечатлен, Зиг. Но я был готов работать с любым из вас. Я вообще готов работать с грибницей.

Неверный совет

В комплексе «Монлабс-2» этот зал назывался «пузырем». За счет особой формы пола, стен и потолка, которые, трансформируясь, могли получать наклон, ступенчатость и искривления, в соответствии с характером проводимого совещания. Все это позволял наноплант (тм) – конструкционный материал, разработанный в самой «Монлабс». Он был квазиживым, обладал собственным метаболизмом и мог не только программироваться, но и обучаться. Несколько лет назад случился «казус», когда его метаболизм пошел не в ту сторону – возможно, тому поспособствовал биокибернетический вирус. Весь зал был залит отходами его жизнедеятельности, с запахом, вполне соответствующим огромному нужнику. Так что подпольным названием высокотехнологичного помещения было «клозет стоимостью 10 миллионов баксов».

Центр конференц-зала украшали своего рода «тычинки» – проекторы голограмм, и «пестик», представляющий собой замечательный успех кристаллической механики. Демонстрационный материал, состоящий из нанокристаллов с управляемой изомерией, мог принимать абсолютно любую форму и практически любой цвет. Сейчас он изображал Хармонт вместе с Зоной в масштабе 1 к 1000, причем с изображением абсолютно всех деталей. При использовании увеличительной оптики на этой модели можно рассмотреть каждого жителя города, включая индивидуальные черты лица. Единственный минус, что передвижение фигурок было немного дискретным – обновление данных происходило раз в полсекунды. Зону, как и следует, затягивал туман – в модели он состоял из фоглет, наноботов с шестью конечностями, что способны сцепляться за счет вандерваальсовых сил.

Тот, кого все считали Зигмунтом Берковски, закончил свое аргументированное выступление ровно в 14.00.

– Вы считаете, что надо прекратить операции в городе? – спросил Рудольф Бликс, председатель совета директоров «Монлабс», седой и длинный, как все потомственные менеджеры.

– Считаю, что вместе с усилением охраны городского периметра нам нужно завершить рейды по городу. Наши люди совершают большое количество ошибок, потому что при малых концентрациях нитеплазмы приборы могут вводить в заблуждение, – твердо сказал Берковски и еще раз показал на трехмерной модели Хармонта места, где были убиты горожане – ни за что.

– Такое предложение от вас я слышу впервые. Помнится, держал недавно в руках отчет за вашей подписью, в котором было ясно написано, что во всех случаях у погибших была найдена инкапсулированная или растущая нитеплазма в виде делящейся почки… Получается, сегодня вы уже считаете допустимым увеличение концентрации нитеплазмы в живых объектах, в почве, в конструкционных материалах? – допытывался генеральный директор «Монлабс». – Мы тогда и не заметим, что весь город превратился в Зону. А, может, уже и начал превращаться. Меня так просто тошнит от одной этой мысли.

Берковски с готовностью закивал и понимающе улыбнулся эмоциональной оценке, данной шефом.

– Господин Бликс, при увеличении концентрации нитеплазма легче обнаруживается и уничтожается. Исключена возможность ошибки. Микроскопические гнезда нитеплазмы могут находиться во многих жителях города – механизма ее распространения, инвазии и пролиферации мы до сих пор не знаем. Но они всего лишь являются жертвами, нитеплазма питается их тканями. Опасны только споры, стопроцентно нитеплазменные, маскирующиеся обликом и биологическими структурами человека, но именно они хуже всего обнаруживаются.

– Надо отметить, что на работу прежним способом у нас просто не хватает сил, люди на пределе, повышенной оплатой сверхурочных никого сейчас не соблазнишь, много спецтехники вышло из строя. Такую не делают в Гуджарате и не клепают в Халонге; даже ее ремонт требует предварительного заказа и долгого ожидания, не говоря уж о покупке, – добавил новый начальник службы безопасности «Монлабс».

– Я согласен, – поспешил сказать руководитель «Монлабс». Он-то знал, что инициатива Берковски совпадает с мнением главного акционера, сэра Роджера Дюмона.

А доктор Моранди, также присутствующий на совещании, подумал, что наступает идеальное время для роста мицелия и гаметофитов, которое, в итоге, приведет к появлению новой полноценной грибницы.

Господин Берковски не досидел до конца заседания, он отправился в шикарный туалет на восьмом ярусе. Умный туалет, беседующий с вами, думающий о вас, о котором шутили, что когда-нибудь он свихнется и сработает не в ту сторону.

Берковски сейчас мутило, дурнота подкатила всего пару минут назад, но уже выворачивало. Он почему-то подошел не к унитазу, а к окну, раскрыл его с помощью чип-ключа… и из глотки вышел – нет, не поток рвоты, а странный серебристый организм, напоминающий то ли стрекозу с очень длинным хвостиком, то ли змейку с крылышками, который быстро улетел в сторону Блю-Маунтайнс.

Когда Берковски покинул здание, то сейчас же отправился в «Сольянку». Ему очень, до помутнения сознания, хотелось есть.

Глава 6

Город – это Зона

Гаметофит

Где-то через пару часов Инга Зебургс возвращалась со своей работы в клубе «Сольянка». Сама она около шеста или в шаре под потолком не крутилась, не садилась к гостям за столик – ведь заплатить за ремастеринг тела Инге было не по силам. Одно только обновление кожи плюрипотентными клетками с шанхайских клеточных плантаций стоит почти десять тысяч. А небольшая генномодификация с помощью вирусных векторов переноса, например, для придания фруктового запаха выделениям потовых желез, это вдвое дороже.

Инга разносила напитки с алкоголем и гели с адреналитиками, и оказывала интимные услуги клиентам только по распоряжению менеджера. Две трети вознаграждения за это уходило в его личный карман, но попробуй откажись – сразу вылетишь, а найти другую работу в Хармонте можно было лишь на улице, отвратную и опасную.

Сегодня около семи появился тот зализанный тип с тонкими сальными губами, из «Монлабс»; Берковски, кажется, его фамилия. Поначалу только жрал и пил как заводной. Потом договорился с менеджером и потащил ее в отдельное помещение – в «Сольянке» такие устроены за душевыми и официально называются раздевалками. Там мудак Берковски стал целоваться взасос и его… стошнило прямо во время этого. Кажется, она даже что-то проглотила. И чуть сознание не потеряла от отвращения. Но он