Луч из тьмы - Александр Владимирович Тюрин

Идет атака, согласно инструкции сейчас он должен применить декоррелятор Заварзина, спешно изготовленное Vergeltungswaffe, способное если не уничтожить, то нанести огромный вред грибнице. Но он не может…

Почему его обязывают убивать по сути самого себя… свои продолжения?.. Только из-за этого типа, который лежит в саркофаге жизнеобеспечения. Покончить бы с ним поскорее. И все-таки почему он чувствует такую ненависть к Лауницу? Этот фрукт лично ему не сделал ничего плохого, дал собой манипулировать. Неужели все дело в том, что он видит в нем… Загряжского, чертова русского шпиона, который никак не хочет помирать. Вот снова ожил в Лаунице. И пока Лауниц жив, будет жить и Загряжский.

Тела убитых тварей исчезали, они словно впитывались через мембрану. Вначале пропадали мягкие ткани, приобретая напоследок четкую волокнистую структуру как у грибного мицелия, они всасывались незримой мембраной, словно макаронины, уходящие в рот итальянца. Обретали волокнистую структуру и кости с хрящами. И тоже всасывались – причем быстрота процесса нарастала. Последними исчезли почему-то нижние челюсти, которые будто зубами цеплялись за это пространство.

Берковски открыл дверь десантного отсека, в воздухе звенела тишина и заглушала голос Ленарта, влезающий через боди-коннектор в среднее ухо; ваушник, похоже, был сейчас возле ограждения; телеметрия от Веры отсутствовала. Берковски, пошатываясь, прошел несколько шагов до транспортера. Ввел код, открывший дверь в исследовательский блок, и, наступив на выползшую лесенку, ввалился внутрь. Подошел к сигаре телохранилища, дал с наружной консоли сигнал на «остановку» системы и открытие. Не сработало, ящик остался закрытым… здесь стояла программная заглушка. Зачем он только сунул Лауница в модуль автономного жизнеобеспечения?

– Цель выведения живого объекта из стасиса? – с выражением в синтезированном голосе спросила система.

– Проведение дополнительного исследования.

– Запрос отклонен, – почти сразу ответила система, теперь совсем сухо. – Извините, господин Берковски, но вы не уполномочены на проведение дополнительного исследования. В случае необходимости вы должны подать запрос руководителю высшего уровня.

Берковски рывком опустил рубильник распредщита, но индикаторы энергопитания продолжали гореть. «Сигара» обладала автономной системой питания с водородными топливными элементами, рассчитанными на двенадцать часов.

Снаружи громко бабахнуло – значит, Вера в порядке и использовала еще один термобарический боезаряд.

Только их не задержать. Они будут возникать снова и снова. И за его спиной тоже. Потому что их изготавливает нитеплазменный мицелий… В неограниченном количестве.

Но использовать декоррелятор он не будет, да и вряд ли того хочет сэр Роджер.

Перед глазами поплыла рекламная бегущая строка: «Никаких компромиссов. Все, что вы захотели – ваше. Приобретайте споры и почки чудоплазмы только у лицензированных дилеров ”Монлабс“. Опасайтесь подделок».

– Директива – открыть хранилище. Чрезвычайное прерывание работы. Срочная эвакуация, – скомандовал Берковски.

– Вы должны обосновать вашу директиву.

– Идет перестрелка. На нас напали. Враждебные действия категории «B».

– Доказательства приняты.

Ну, наконец-то. Раздалось несколько щелчков, зажглись красные огоньки и разомкнулись замки.

Беспомощный Лауниц лежал перед ним в открывшемся саркофаге. Первый оставшийся в живых прототип для роста и маскирования споры. Нитеплазма к нему не прилипает, не проникает в его клетки, не нанизывает его белковые молекулы, как бусинки. Тщательное сканирование не показало ни одного гнездовья. Но она побывала в нем, иначе не получилось бы копии. Побывала и не задержалась. Лауниц отталкивает и вытесняет мицелий. Наблюдательные системы и искины сэра Роджера Дюмона были совершенно правы.

Берковски окончательно понял, почему хочет немедленно прикончить Лауница. Не только потому, что в ним живет тот русский шпион.

«Я – заражен, а он чист! Он крепче меня, сильнее».

Зигмунт Берковски поднял лазерный скальпель, наводя на точку между глаз Лауница. Все, теперь этому типу верные кранты, он останется чист, однако будет мертв, как полено, сейчас из аккуратной дырки в его голове пойдет дым и пар испаряемого мозга. Красивая, надо сказать, картина.

Что-то внезапно отшвырнуло Берковски от саркофага, заодно вывернув кисть.

– Похоже, ты решил сыграть собственную партию, маэстро. А пальчики не склеятся?

В руке Берковски больше не было скальпеля, тот застрял в переборке, пистолет же остался около пульта. А вот Вера наводит на него ствол «беретты» – похоже, той, что принадлежала Альгирдасу.

– Отвали, железяка. В нем гнездится русский шпион.

– Возможно, но в тебе совершенно точно гнездится нитеплазма. И что это с вами, господин Берковски? Нарушили даже указание большого босса – доставить бяку. Боссу надо было понять, отчего это мицелий скопировал Лауница, а вселиться в него не смог. Насколько в нем активна мемограмма Загряжского, для босса – дело второе. А может, нитеплазменный гриб уже и тобой командует? И твоими руками убивает того, к которому не прилипает. Наверное, тебе, как и грибнице, не нужен такой стойкий оловянный солдатик, как Лауниц. Человек ты еще или уже грибочек?

И тут он ощутил – они опять входят, транспортер качнулся; в этот момент Берковски ушел с линии прицеливания, и, съехав вниз, сбил Веру с ног. Приподнявшись, ударом ноги выбил «беретту» из ее рук. Подхватив пистолет, направил на нее. Первый выстрел ушел в ее предплечье. Следующий должен был разнести ее голову вместе со всеми процессорами.

Но что-то схватило его за шиворот и передавило горло, а также зафиксировало запястье с пистолетом, отчего тот вывалился на пол. Ах ты, Ленарт, откуда ты только вылез, толстомясый тупица? Захваты стальные – у него ж мышечные силопроводы имплантированы. Ну, что так сегодня не везет?

– Ты, пожалуй, отсебятину порешь, шеф. Так что брось сопротивляться и позволь руки – надену наручники. Давай, живее, в части обеспечения безопасности группы ты мне не начальник.

– Конечно, конечно, Ленарт, тебе виднее. Только хватку ослабь, орангутан. Или точнее, коллега орангутан.

Едва Ленарт ослабил, Берковски тут же присел и прокрутился под его рукой, а следующим движением подхватил пистолет и выстрелил в живот «коллеге». Тот еще пробовал ухватить его за горло, но Берковски, сцепив руки замком, ослабил хватку Ленарта и ударом локтя опрокинул на землю. А следом, резко опустив локоть на темя ваушника, выключил его навсегда. Подхватил винтовку Ленарта и обернулся к Вере.

Она лежала перед ним на полу с закрытыми глазами. Из ее расстегнутой солдатской куртки выглядывала ложбинка между грудей, и он подумал, что хотел бы сейчас вспороть ей живот и сделать это прямо в мокрую склизкую полость ее тела. Или там у нее капкан какой-то? Жестянка ведь умеет работать на всех направлениях.

Слишком близко подошел. Он понял это в тот момент, когда Вера ударила его ногой в живот, словно кувалдой, а другой ногой зафиксировала его ступню.