"Фантастика 2026-189". Компиляция. Книги 1-31 - Алекс Бредвик

всего за пару минут, но этого времени было вполне достаточно, чтобы подготовиться и взять заложников. Даже если клан Линь не знал про истинную ценность Ци Му, его двоюродной сестры, осторожность никогда не помешает.

Поэтому Сима и Лу Инь незаметно приземлились посреди главной магистральной лестницы и стали подниматься наверх, сохраняя абсолютную тишину и превращая всех карателей из клана Линь у себя на пути в кровавые гирлянды на древесных кронах, пронизанных светом полуденного солнца.

На вершине лестницы они встретили Мьяо Чжо, которая собиралась на очередной обход своих владений. Сперва девушка растерялась при виде пары; затем в глазах у неё вспыхнула ненависть и триумфальная жестокость, и она с радостью приказала, чтобы её муж — воин Формирования — поставил их на колени.

Сима удивился и решил, что она свихнулась. Потом задумался и понял, что дело было не в этом — просто Мьяо Чжо была обыкновенной деревенщиной и не представляла себе, насколько сильными были воины в Небесных заводях.

К тому же Сима и Лу Инь провели в Храме Тысячерукой Бодхисаттвы всего пару лет, а потому она решила, что едва ли они могли стать значительно сильнее за столь короткий промежуток и явно уступали элитными гвардейцами из клана Линь, среди которых был настоящий магистр Формирования; возвращение пары в Жемчужную провинцию она посчитала бегством от Храма Тысячерукой Бодхисаттвы, который, разумеется, не стал оглашать подробности своего позорного договора с Королевой Ледяного Сердца.

Так что нет, Мьяо Чжо была не глупой. Просто недогадливой. Невозможность прочитать их культивацию она списала на таинственную технику из Небесных заводей. К её чести, она сразу осознала свою ошибку, когда её муж, величайший гений клана Линь за тысячу лет, набросился на Сима и в ту же секунду свалился лицом на землю, а затем углубился в неё на пару метров.

Его примеру последовали остальные гвардейцы, и вскоре Сима и Мьяо Чжо оказались лицом к лицу. Девушка немедленно побледнела, её красные губы задрожали, а затем превратились в кровавую кашицу, когда она рухнула на землю, и Сима придавил её голову ботинком.

Прямо сейчас он мог раздавить её проще, чем разбить куриное яйцо, однако Сима не торопил события:

— Кого она убила? — спросил он.

— Хань Соу, Ман Лао… Ву Лань, — ответила Мин Юй, подруга Лу Инь с розовыми волосами.

Первый был старейшиной Секты и немного покровителем Сима. Вторая… кажется, он брал у неё платные уроки. И наконец Ву Лань — его Сима помнил прекрасно, как и все свои долги.

В своё время полный библиотекарь подсобил ему во время экзамена. Затем они действительно подружились и часто общались на разные темы. Дружба эта была мимолётной, ибо вскоре Сима пришлось покинуть провинцию, но приятной. Теперь же она послужила причиной его смерти, при том что долг так и остался не уплачен.

Сима никогда не считал себя мстительным человеком — вот и теперь не столько праведная ярость за почившего, сколько фрустрация относительно всех этих событий вызывала у него сильнейшее желание расплющить голову Мьяо Чжо — он сдержал себя и посмотрел на девушку с голубыми волосами.

— Что думаешь, Лу Инь?

Она замешкалась, потом задумалась и наконец повернулась к Мин Юй. Сима проследил за её взглядом, и даже красный от ненависти глаз Мьяо Чжо отразил девушку в нищем одеянии служанки.

Мин Юй прикусила губы и ответила:

— Пускай работает на плантации. Остаток своей жизни.

Она могла просить убить её, растерзать, отдать на съедение свиньям или собакам, но Мин Юй решила сохранить жизнь той, которая убила отца её ребёнка. Потому что в ней проснулись сострадание и всепрощение? Вовсе нет: просто Мин Юй понимала Мьяо Чжо, высокомерную наследницу великого клана, перед которой простиралось грандиозное будущее.

Поэтому она решила его забрать — превратить золотые хоромы и облачные выси в червивую циновку и многие годы тяжёлой работы в лучах палящего солнца. Она обрекала Мьяо Чжо на судьбу, которая была страшнее смерти, — жизнь рабыни, дни и ночи которой будут пронизаны невыносимым сожалением об утраченном по причине собственной глупости.

Это было не милосердие.

Никогда прежде Мин Юй не была настолько рассудительна в своей жестокости.

Сима невозмутимо кивнул, и в ту же секунду Мьяо Чжо вырвало кровью. Она побледнела, как призрак, и вдруг осознала, что навсегда потеряла культивацию. В этот момент к ней наконец пришло понимание, что происходит, и в пропитанных гневом глазах стал пробиваться безграничный ужас.

Его, однако, уже никто не замечал; для всех собравшихся она превратилась в безымянное ничтожество, которое не стоило больше ни толики внимания.

— Пошли, Лу Инь. У нас ещё много дел.

Девушка кивнула, приподняла руку — убив этим жестом всех воинов клана Линь на расстоянии в несколько десятков километров — и сказала своей соседке.

— Мы скоро вернёмся.

Мин Юй помахала.

Лу Инь улыбнулась, и пара снова умчалась в небесную даль; несколько минут спустя на горизонте перед ними показалась Школа Таинств…

Глава 25

Засада

Школа Таинств представляла собой множество поместий на берегу великого озера, а также остров прямо посредине, святая святых, в которую не позволялось никому, кроме старейшин, директрисы и её ученице.

В этом отношении Школа Таинств была намного более консервативной, нежели Секта Жемчужного Истока; в то время как последняя предполагала, что даже нижайший слуга может пройти куда угодно, будь у него разрешение патриарха, Школа многими веками хранила свои традиции, менять которые не позволялось даже директрисе, и важнейшей среди них был запрет… мужчин.

Представителям мужского пола не позволялось переступать её границы ни при каких обстоятельствах. Это было важнейшее, священное правило, и многие старейшины расстались с жизнью в неравной битве, лишь бы не видеть мир, в котором их дом заполонят каратели из клана Линь.

В данный момент они расхаживали по тропинкам Школы без малейшего стеснения. Более того, оккупанты откровенно наслаждались происходящим. Днём они заставляли учениц исполнять обязанности прислуги, а ночью раздавались испуганные и болезненные крики, когда солдаты выбивали двери и с горящими, как у зверей, глазами бросались на юных девушек.

Прежняя возвышенная и утончённая атмосфера уступила место непрестанному напряжению и страху. Девушки прятали лица, лишь бы не приглянуться карателям, а посреди озера, прежде гладкого, как зеркало, каждое утро возникали новые женские трупы.

При виде последних Сима немедленно напрягся. Не то чтобы он дорожил своей кузиной, вовсе нет, Дмитрий, будучи пришельцем из другого мира, не испытывал родственных чувств к семье