"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

первыми вкусить мягкого мяса с искусно уложенных костей. Один сьельсин в белой одежде министра набросился на другого, разодрав когтями лицо. Не обращая внимания на раненого, он нагнулся над подносом и принялся рвать мясо на куски. Чуть поодаль две наложницы в ярких шелках схватили раба, обслуживавшего пир. Юноша успел лишь вскрикнуть, когда одна из них впилась зубами ему в горло и вырвала кусок.

Я зажмурился, но все равно видел перед собой сверкающую во тьме ухмылку Пророка. Я слышал звуки пиршества. Меня бы наверняка стошнило, если бы было чем.

– Значит, не победа? – раздался холодный, хрустальный голос Сириани.

Великий князь наклонился на троне, взяв паузу, чтобы окинуть взглядом своих диких пирующих гостей.

– Не забывай, для господства мне не нужно всех убивать. Я и не хочу. – Пророк обвел руками стол с гнилыми яствами. – За моим столом найдется место и вашему народу.

– Вам не победить, – возразил я. – Убейте меня, и у моего народа появится новый герой. Мертвый, я не менее опасен, чем живой.

– А ваш император? – парировал великий князь, оторвал полоску мяса с подноса, демонстративно поднял ее и опустил в рот, словно древний фараон – гроздь винограда. – Будет он так же опасен, когда умрет?

На это у меня ответа не было.

– Так я и думал, – снова хищно ухмыльнулся демонический царь.

Он активно задвигал челюстями, и из уголка рта сбежала темная струйка.

По сигналу к хозяину подскочила наложница с открытой шеей. Сириани оторвал клочок от ее платья, промокнул подбородок и шлепнул наложницу одной рукой. Та упала на колени, прижала грязный обрывок ткани к груди и отползла. Князь снова посмотрел мне в глаза и не отводил взгляд, пока я не сдался и не наклонил голову.

– Перфугиум, – произнес он с нотками удовольствия в голосе. – Ванахейм. Баланрот.

Названия планет в императорском турне. Названия, которые я выдал. Я поднял голову, исполненный ужаса и презрения к самому себе. Но Великий не закончил.

– Картея. Авлос. Несс. Остраннас. Сираганон. Ибарнис. Тильбад. Кебрен… – Он перечислял планеты в строгом порядке. Намеренно. Десять. Двадцать. Больше тридцати планет из разных центаврийских провинций. Я не сразу понял, что это был полный список мест, которые собирался посетить император.

– Откуда?.. – спросил я; передо мной как будто разверзлась пропасть. – Я же не… – Я не выдал Сириани всего. Я даже не помнил всех названий. Кажется, мне их и не перечисляли.

– Думаешь, ты единственный, кого мы допросили? – спросил Сириани Дораяика. Великий князь протянул бледную шестипалую руку и схватил что-то на ближайшем подносе. – Нам понадобилось немало времени, чтобы выяснить, кто из твоих людей знал то, что нас интересует… но когда выяснили, он – как там у вас, людей, говорится? – соловьем заливался. – Великий поднял с подноса голову, держа за короткие темные волосы.

Несмотря на разложение и серо-зеленую пряную пасту, налипшую на лицо мертвеца, я узнал это благородное лицо: горделивый палатинский нос, широкие челюсти, выступающие брови и волевой подбородок. При жизни Адрик Уайт служил навигатором на «Тамерлане». Он был среди офицеров, присоединившихся к команде после посвящения меня в Королевские викторианские рыцари. Не скажу, что близко знал Адрика, но он был хорошим офицером. Немногословным, исполнительным, компетентным. Друзьями мы не были, и, надеюсь, вы простите меня, если я скажу, что испытал не столько горечь потери, сколько ужас…

…ведь Адрик не высаживался на Падмурак, а оставался на борту «Тамерлана».

Значит, это было правдой. «Тамерлан» захвачен. Красный отряд пленен. Даже увидев на трапезном столе своих расчлененных солдат с содранной кожей, я в глубине души надеялся, что это какая-то хитрая уловка, провокация. Пир был столь ужасен и открывал столь страшную правду, что мой разум бунтовал, и я не столько надеялся, сколько отказывался с этим мириться. До сего момента я чувствовал, что все не по-настоящему. Сириани пытал меня, мучил, чтобы отделить душу от тела, доказать правдивость своей философии. Доказать, что этот мир – наш мир – ложь.

Ложь с большой буквы.

Я не верил в это, не верил, что все потеряно, что мои друзья и команда в плену, что Валки, Корво, Паллино, Бандита и других, переживших перестрелку в Ведатхараде, теперь нет в живых. Я отрицал эту возможность с тех пор, как очнулся на руках у Северин в яслях для фуги. Я верил, сам того не осознавая, в то, чего и хотелось Сириани. Что правда была ложью.

Поняв это, я остановился. Зажмурился и стиснул кулаки, борясь с подступившей печалью. Я был опустошен. Меня пытали лишь ради того, чтобы опозорить.

– Вы знали, – выдавил я. – Все это время вы знали все планеты. Номера. Координаты.

– Нам нужно было всего-навсего получить доступ к базе данных вашего корабля и подтвердить информацию показаниями вашего… друга?

Я открыл глаза как раз в тот момент, когда Сириани отбросил голову несчастного Адрика. За ней тут же ринулись трое придворных, жаждущих получить кусочек с княжеской руки. У меня хлынули слезы.

– Теперь понимаешь? Я приложил столько усилий, чтобы получить от тебя хотя бы чуточку правды. Хотел убедиться, что это возможно. – Великий поднялся и белой тенью навис над банкетным столом. – Лорд Марло, тебе не быть сьельсином. Ты никогда не станешь служить истине. – Он поднял глаза к красным светильникам, подвешенным к потолку, и застыл во главе этого звериного пиршества как центральный элемент на картине. – Всех вас ждет гибель. Тебя. Твою Империю. Твоего бога. Всех.

В моем присутствии больше не нуждались.

Слезы потекли по забинтованным рукам. Слезы за Адрика, которого я едва знал, за Коскинена и Феррин, за Айлекс, Элару и Лориана Аристида. За Дюрана, Халфорда и остальных бравых солдат моего Красного отряда. За Паллино. За Бандита и Корво. За Валку, прежде всего за Валку. И за Адриана Марло, чей конец неумолимо близился.

Меня ждала Актеруму.

Глава 34. Спуск

Прошло дважды двенадцать и девять дозоров – или должно было пройти. Северин с парой людей-медиков в серых халатах регулярно навещали меня в тюрьме, и после третьего-четвертого визита я сообразил, что они приходили ежедневно в одно и то же время. Не знаю, как я догадался. Возможно, после долгого пребывания вне времени во мне проснулся некий древний отработанный инстинкт, способный определять время по действиям людей. А может, этого они и добивались – вернуть мне подобие графика, подвести меня к грядущим событиям в здравом уме. Вскоре у меня забрали кресло-коляску, отсоединили капельницу и трубки для вывода экскрементов, сняли медицинские пластыри.

Я снова был целехонек – насколько