"Пожиратель солнца". Компиляция. Книги 1-7 - Кристофер Руоккио

Вырванные ногти отросли, на месте ударов плетки остались только гладкие белесые шрамы. Откушенные пальцы мне не вернули, хотя наверняка могли, а правое плечо по-прежнему ныло после давних пыток. Меня можно было подлатать и получше, но они ограничились самым необходимым. Как говорил Сириани, силы мне нужны были только для одного.

Чтобы умереть.

Сколько раз я видел во сне свою гибель? Последний путь к скалам Актеруму? Ради этого за мной гонялись еще до битвы на Беренике. Для этого меня захватили и до сих пор оставили в живых.

Дверь открылась, впустив Северин в компании не только привычных помощников, но еще и двух Бледных солдат в ребристых черных доспехах. Ксенобиты несли ящик определенно сьельсинского изготовления, который поставили на землю сразу за дверью камеры.

Я встал – теперь я мог вставать – и повернулся к ним, с вызовом вскинув подбородок. Но, вспомнив, что у нелюдей такой жест означал повиновение, я опустил голову и отступил.

– Дорогой лорд… – с поклоном и без иронии произнесла она.

– Мы прибыли, – заключил я, почувствовав, что все это неспроста. – На Актеруму.

Доктор дала сигнал медикам. В уголке ее рта мигнула бледная лампочка. Затем она посмотрела на меня серыми металлическими глазами, и я уже не в первый раз вздрогнул, глядя в эти нечеловеческие, чересчур яркие глазные яблоки. Неоднократно переродившаяся женщина указала на ящик, принесенный сьельсинами:

– Вас требуют на посадочный катер Великого. Мне приказали нарядить вас по случаю.

По ее команде один из сьельсинов сбил защелку ящика и распахнул крышку, явив содержимое.

На меня смотрела давно знакомая эмблема – трезубец и пентакль в окружении вороновых крыльев, черных на черном. Не веря своим глазам, я уставился на черную тунику с вышитым алым орнаментом, на керамический нагрудник, обтянутый кожей, на литые наручи и поножи и птеруги с изображением лиц и звезд.

Мне не хотелось в это одеваться.

– Надевайте, – приказала ведьма из МИНОСа.

В углу я заметил черный бронированный комбинезон, но не шелохнулся. Я не рассчитывал когда-нибудь снова увидеть свой бронекомплект, считая его утерянным на Падмураке или взятым в качестве трофея князем или колдунами МИНОСа. Но оказалось, что его почистили и отремонтировали так, что теперь он был как новенький. Ни следа ведатхарадской грязи, ни намека на повреждения, полученные во время моего побега и финального отпора на мосту. Все исправил внимательный неизвестный мастер. Доспех выглядел так, как будто был только что отлит.

– Что меня ждет? – спросил я со слезами на глазах.

Серые глаза Северин прищурились.

– Вас представят на Aetavanni в городе. Вожди других кланов уже прибывают.

– В каком городе? – удивленно спросил я; сьельсины не строили городов.

– В Актеруму.

– Я думал, Актеруму – это планета.

– Актеруму – это город, – ответила Северин, вполоборота повернувшись к стражникам-сьельсинам. – А планета – Эуэ.

– Эуэ? – Я застыл. – Мы высаживаемся на Эуэ?

Услышав из моих нечистых уст название священного места, один из сьельсинов двинул мне в челюсть. От слабости я сложился пополам.

Эуэ.

Это название навевало мысли о первобытной тьме за границами бесконечности. За все время моего общения с Бледными оно оставалось темным пятном на краю понимания, мифом сродни затонувшей Атлантиде или исчезнувшему Сарнатху. На Эуэ сьельсинский царь Элу привел тех, кто пережил катастрофу, постигшую их родную планету. На Эуэ сьельсины перестали быть варварами и научились путешествовать к звездам. Когда Элу не стало, именно с Эуэ первый аэта отправил первые корабли завоевывать эти звезды.

Святейшее место в сьельсинской вселенной, как для нас – Земля. Даже в страшнейших кошмарах я не мог представить, что это место реально, что оно до сих пор существует.

– Iukatta, qisabar-kih! – Северин приказала стражнику отступить. – Biqunna o-tajun wo! Eza shuza netotebe ti-Shiomu!

Она склонилась надо мной, дотронулась сухими пальцами до лица:

– Вы целы?

Я не питал иллюзий. Она беспокоилась не за мою шкуру, а за свою. Если бы со мной что-то случилось, наказали бы ее. Сьельсины отошли на шаг. Северин хоть и была человеком, но не была юкаджи. Она была возвышенной, слугой их темного властелина.

– Нельзя заставлять Великого ждать, – холодно сказала Северин. – Одевайтесь.

Ведьма нежно помогла мне подняться и стянула с меня робу. Я не стыдился своей наготы и спокойно дождался, пока медики опрыскают меня антисептиком. В холодном воздухе тот шипел и пузырился, смывая грязь и пот с моей обветренной и покрытой шрамами кожи. Наконец они помогли мне облачиться в комбинезон и закупорили его. Комбинезон крепко стянулся на моем изможденном теле, и я впервые обратил внимание на то, как истощились мои мускулы. Моя тень на полу отчасти напоминала сьельсина; такими тонкими и скелетоподобными были конечности, таким впалым – живот.

Я позволил медикам надеть на меня тунику. Один придерживал мне волосы, отросшие до поясницы, пока Северин помогала другому застегнуть нагрудник.

– Не налезает, – заметил младший сотрудник, указывая на мою шею. – Придется снять ошейник.

Лампочка в уголке рта Северин снова мигнула. Она переговаривалась с Урбейном или кем-то из главных сьельсинов. Вскоре она кивнула.

– Проблем не будет, – сказала она, обращаясь не ко мне и не к помощнику, затем замолчала, вероятно слушая ответ.

Ее сухие пальцы погладили мою шею, а мертвые глаза уставились в мои.

– Правда ведь, дорогой лорд?

Я не ответил, и спустя еще одну паузу Северин произнесла:

– Понятно.

Ошейник щелкнул под ее тонкими пальцами, и она сняла его. Как долго он был на мне? Без него моя шея вдруг показалась худой и хрупкой, а кожа на его месте – крайне чувствительной. Ее зажгло, когда на мне застегнули воротник и нацепили нагрудник. Старые сервоприводы загудели, доспех сжался, и на меня надели длинные сапоги и перчатки.

– Так-то лучше, – сказала Северин и пальцами пригладила мои переросшие волосы. – Почти на себя похожи.

Она придержала мои локоны, как бы взвешивая их. Некогда черные волосы были испещрены белыми прожилками, как мрамор.

– Были бы вы помоложе… – почти игриво, соблазнительно улыбнулась она. – Еще не поздно принять мое предложение.

– Для этого изначально было поздно, ведьма, – улыбнулся я, глядя на нее свысока.

– Ведьма! – язвительно повторила она, отпустив мои волосы, и ее невзрачное лицо помрачнело. – Дурак вы. Дураком и помрете.

Я протянул ей руки, чтобы застегнуть перчатки. В них было почти незаметно, что у меня недоставало двух пальцев.

– Я умру человеком.

Ее улыбка, померкнувшая после моего отказа, вернулась, но теперь в ней читалась грусть, неизбежность и непонятный триумф.

– Вы умрете.

Крытый переход, что вел из тоннеля к посадочному катеру великого князя, был залит зеленым