"Современная зарубежная фантастика-2". Компиляция. Книги 1-24 - Дженн Лайонс

чем заплачено за моего верблюда и за эту одежду? – Он разгладил свою рубаху. – Деньги заработаны оскорблениями половины кандбаджарских задниц, членов и сисек. И ты хочешь, чтобы тем же самым языком возносились твои молитвы к Лат?

– Ты же бывший Апостол, ты учился высшему знанию.

– А ты маг, которого сама Лат призвала к служению.

– Как насчет нее?

Кева мотнул головой в мою сторону.

– Подойдет.

Оба встали и посмотрели на меня.

Я выплюнула финиковую косточку и затрясла головой:

– Один раз я… убила лягушку.

Они озадаченно переглянулись.

Я разочарованно хмыкнула:

– Я однажды сказала… кое-что очень нехорошее… о другой женщине из гарема… у нее за спиной!

– Мы теряем время, – произнес Кева. – Давай уже, начинай. – Он посмотрел вверх, на красноватое небо: – Интересно, куда делся Кинн? Он уже должен быть здесь.

Я повторила про себя слова молитвы, чтобы не перепутать. Голова должна наклоняться влево, потом вправо, потом вперед, и еще раз вперед, потом вверх. Я давно не уделяла внимания всему этому.

Но едва я собралась воздеть руки и начать, что-то опустилось мне на голову. Лепесток белого цветка? Но почему он такой холодный? И еще один упал на нос. А потом они посыпались всюду.

Снег.

Мы смотрели на небо – розовый закат. И при этом снег. Что, во имя Лат, это значит?

– Как такое возможно? – спросил Эше, обхватывая себя руками.

Я тоже задрожала от холода. Все тепло, которое было здесь еще минуту назад, словно разом вытянуло.

Кева откинул голову и посмотрел вверх, прямо над головой.

– О Лат. Если бы вы двое могли это видеть.

– Что видеть? – спросила я.

– Я ждал встречи с ней, – сказал Кева. – Но не здесь. Не так.

– Встречи с кем?

Эше потер руки.

– С Марадой. – Кева указал на заходящее солнце, которое теперь словно окрасилось синим. – Султаншей маридов, одного из великих племен джиннов. Ее крылья простираются по облакам. Неужели Апостолы действительно решили, что она станет меня поддерживать?

Снег теперь падал комьями. Песок под ногами леденил ноги. Ветер выл и скрипел в ушах, взметал вверх смешанный со снегом холодный песок, а небо покрыл туман.

– Племя маридов обитает в Пустоши, – сказал Эше. – Так какого джинна они делают здесь?

– Она смотрит прямо на меня, – сказал Кева. – Почему? Чего она хочет?

Все вокруг побелело за считанные секунды. Бушевала метель. Я даже верблюдов не могла рассмотреть.

– Это… недовольство из-за меня, – сказал Кева. – Уходите отсюда, оба. И как можно дальше.

Эше схватил меня за руку:

– Идем!

Я воспротивилась:

– Мы не можем вот так бросить его!

Но мне хотелось убежать. Мои кости пронизывал холод. Точно так же, как в те морозные дни в Пустоши, когда я голодала и меня рвало только собственной слюной, которой я так много глотала, лишь бы хоть что-нибудь глотать.

– Он маг, – сказал Эше. – Его сила происходит от поддержки племен джиннов. Вероятно, все происходит потому, что мы покинули Зелтурию, не заручившись ею.

– Потому или нет, но он наш друг!

– Не волнуйтесь, – произнес Кева. Его волосы уже покрыл снег. – Марада не причинит мне вреда. В конце концов, я ношу ее маску. Но вы двое… вы для нее просто муравьи. Так что уходите! Спасайтесь от бури!

Я позволила Эше утащить меня прочь. Мы брели по снегу, прикрывая лица от метели. Все замерзло, даже слезы в моих глазах.

Ветер выл, как перед смертью. Я едва видела Эше перед собой, но цеплялась за его руку, и в моих венах уже застывали сосульки. Ноги подогнулись, суставы как будто примерзли, и я рухнула в снежную постель.

Эше поднял меня. А потом закричал. Что-то и его потащило. Воздух был слишком бел, чтобы видеть. Я хваталась за его руку, но какая-то сила подняла его в воздух.

– Эше! – закричала я.

Но ответа не было, только ветер визжал и выл. И кругом ничего, все бело, куда ни глянь. Я уже не могла кричать – воздух заледенел, а с ним и мое горло, и легкие.

– Плата за твои грехи, – жарко прошептал кто-то мне на ухо.

Нет, мои грехи не стоили этой боли. Место абсолютного холода, Тысячный ад, говорится в Писании. Я проваливалась в него, за секунду пролетая через десять холодных пучин.

– Вспомни, что ты сделала, – раздался шепот. – Вспомни, и тогда сможешь молить о прощении.

Ничего я не сделала. Я добродетельна. Потому они и хотели, чтобы я провела молитву.

– Лгунья, – произнесли все присутствующие Апостолы, и глаза у них были сплошь черными, без белков. – Лгунья!

– Следуй истинным путем, – сказал Хизр Хаз, у него глаза были полностью белыми. – И не поклоняйся иному богу, кроме Лат.

– Я иду по истинному пути! – закричала я. – Да, я ошибалась, но я исправлюсь!

– Ты что-то скрываешь, – сказала Рухи, ее глаза покрывала снежная вуаль. – И сама об этом даже не знаешь.

Я упала в ледяную воду и стала льдом. Такой хрупкой, что шепот мог меня расколоть.

– Сира, – прошептал мне в ухо Джихан, мы с ним сбились в кучу под изорванным одеялом. – Просыпайся.

Щеку огнем обожгла пощечина. Я очнулась. Эше держал мою голову.

– Что случилось? – спросила я.

– Можешь встать? – спросил он. – У меня нет сил тебя донести.

Пока он говорил, снег тихонько сыпался на его тюрбан. Метель, кажется, перешла в легкий снегопад, хотя пальцы на ногах и руках еще были онемевшими от холода.

Я села и засунула руки под рубаху, поближе к телу, чтобы согреть.

– Нам нужно идти дальше, – сказал Эше. – Поднимайся.

Эше потянул меня за руки. Я опять упала на колени, а потом повалилась на бок. Мой кафтан промок, а колени совсем онемели.

Эше обнажил кинжал, стиснул мою застывшую руку и уколол палец. Кровь потекла по плоскому лезвию, хотя я этого и не чувствовала.

Я с испугом взглянула на Эше:

– Что ты делаешь?

Он что-то начертил на плоскости лезвия, потом пробормотал какие-то слова. Узор засветился, а клинок вспыхнул пламенем.

От огня исходило живительное тепло. Эше стянул с головы повязку и обернул ею пылающий клинок, ткань загорелась, давая больше тепла.

– У тебя отличная кровь, – сказал он, раздувая пламя. – Огонь и лед вместе текут у тебя по венам. После об этом поговорим. Грейся, и идем дальше.

Через несколько минут у огня тепло помогло мне снова почувствовать свое тело. Помогло подняться. Мы с Эше взялись за руки и побрели по монотонной пустоши. Небо, земля и воздух были белыми. Куда мы шли? Я полагала, что в любую сторону идти лучше, чем оставаться на