"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

устава впечатались намертво и остались в неприкосновенности, когда хозяин головы дорос до высших чинов. – Доложить министру обороны. Он доложит президенту. Президент свяжется с их… как его там… старейшиной Союзного Веча и спросит, что за ерунда творится.

– Хрноевич ответит, что никакого корабля туда не посылал. И что дальше?

– Мне придёт приказ: выполнять боевую задачу.

– Правильно. Вот и вопрос: что заставило вендов зачехлить пушки и убраться?

– Узнал про переворот и струсил, – пожал плечами флотоводец. – Испугался войны с Уммаханом.

– То есть, когда он посылал корабли на Джалну, не боялся. Хотя и тогда война была вполне реальна. А тут вдруг испугался… Какие они пугливые, эти венды. И какие последовательные…

Наступившая тишина была красноречивей любых слов. Аваланд подбросил пару поленьев в камин, несколько секунд полюбовался на вспыхнувший с новой силой огонь, поднялся и подошёл к бару.

– Вы что-то знаете, – подал голос Ле Гуа. – Так говорите же!

– Что ж делать… Когда пасуют секретные службы, их место приходится занимать скромному фармацевту.

Арман открыл новую бутылку золотистого вина, не торопясь, перелил его в изящный, в виде фигуры лебедя, кувшин, чтобы дивный напиток продышался, и лишь тогда продолжил:

– От вендов на самом деле поступил запрос, на который мы ответили, как положено – что никаких кораблей к Джалне не посылали. Но шифровальщик, передававший ответ нашему посольству в Светлоградово, помнит эту депешу и клянётся, что её содержание совершенно обратное: корабли Лиги посланы к Джалне, чтобы защитить революцию на Джамхире от вендской агрессии. Телеграмма могла поменять смысл на единственном участке пути – от секретариата министра в шифровальный отдел. Курьера министерства, который её нёс, найти не удалось. Как сквозь землю провалился вместе с семьёй. Полиция и контрразведка их, конечно, ищут, но кажется мне, что не преуспеют…

Зато для нашего друга Дебёфа всё складывается прекрасно. Уверен, что он выйдет на свободу из зала суда и скоро заработает больше, чем мог бы за всю беспорочную службу. Издательство Херстла уже предложило ему написать мемуары о полёте к Джалне, и обещанный гонорар впечатлил даже меня. И это, думаю, только начало… Вы спросите, почему я так в этом уверен? Потому что вынести столь мягкий приговор приказал сам президент – под угрозой публикаций о земельных спекуляциях родственников его чрезмерно энергичной супруги…

– Кто же мог провернуть такое? – мрачно вопросил либерталец. – И главное: в чьих интересах одновременно сорвать наши планы и публично унизить вендов? Если первое более-менее ясно, исходя из участия в деле, тесно связанного с альрамейскими банкирами, Херстла, то цель операции для меня остаётся загадкой…

Аваланд безрадостно улыбнулся.

– Есть известный анекдот. Стоят на вершине холма два быка – молодой, почти ещё телёнок, и старый. Внизу пасётся стадо коров со своим быком. Молодой говорит: «Давай быстренько сбежим с холма и, пока тот бык не видит, поимеем по коровёнке!» – «Нет! – отвечает ему старый. – Мы спустимся медленно, не теряя сил. Потом завалим того быка и поимеем всё стадо!»

– Это вы к чему? – удивился адмирал. Его приятель не успел ответить, как с кресла на колёсах раздалось скрипучее хихиканье.

– Браво, Арман! – Перфон пришёл в такой восторг, что даже несколько раз хлопнул в костлявые ладони. – Хотя и обидно сознавать, что мы тут оказались телятами…

Республика Кандиана, загородный дом Белацеля Оназиса

Кто из нас в детстве не играл в дикарей, не бегал по лесу, размахивая самодельным копьём, и не строил шалаш, в котором скрывался от вражеского племени пацанов из соседней деревни? Но когда тебе за тридцать, заниматься подобными архитектурными изысками несколько странно. Если же ты ещё и возводишь шалаш посреди гостиной, то свидетели такого развлечения немедленно побегут за психиатром. Даже застав за строительными работами недавнего посла Кандианы в Джамхире, достопочтенного Натаниэля Оназиса.

Однако дядюшка Белацель, в особняке которого и трудился внучатый племянник, строго придерживался традиций. Причём вопреки собственному нашумевшему манифесту «Финал великой игры», предрекающему грядущее уничтожение государств и смешение народов. Не зря судьба альрамейского народа в книге ненавязчиво обходилась. Ну, так это сущая мелочь по сравнению с грядущим всеобщим счастьем жить в едином мире, без войн и тиранов! Как жили в древнюю эпоху раскинувшиеся по планетам вокруг двух солнц альрамейские колонии, мудро управляемые богатейшими торговцами и священниками Отца, Матери и Экзепра.

Тем более, узреть эту пору прекрасную не придётся никому из ныне живущих. Разве что едва родившимся наследникам многолюдного клана Оназисов. Обряды же альрамейской веры надлежит соблюдать самым тщательным образом во все времена. И стоит только кому-то из родственников заглянуть к патриарху в один из пяти Дней Изгнания, от строительства не увильнуть. Затем хозяин и гости предаются в символизирующем скитания шалаше скорбным воспоминаниям и ритуально вкушают скудную пищу беженцев – завёрнутые в лепёшку овощи и травки, для каждого дня свои. Запивается трапеза исключительно простой водой, куда в последний, пятый день, и только тогда, бросается тоненькая долька горько-кислого лимона. Потому что в священном писании альрамеев сказано: исход сей последний – и другим не бывать!

День первый посвящён исходу с Олимбиса на Нумацию, когда в прародину первооткрывателей полётов к иным мирам врезалась коварная блуждающая планета. Второй – бегству в будущий Хинтерланд – после того как Нумацию захватили и нарекли Джалной свалившиеся из глубин мира джалнуты. Третий – переселению в Орлеанию: императоры-первосвященники Хинтерланда стали притеснять чрезмерно разбогатевшую и усилившуюся альрамейскую общину. Предлог – обвинение в убийстве Экзепра альрамейским мельником!

Чудовищно: но в подлый навет многие верят до сих пор! Хотя именно альрамеи принесли варварам свет истинной веры, а Экзепр на самом деле вознёсся в небо невредимым. Ибо бога убить невозможно!

День четвёртый – память о переправе в Рангстаад во время Орлеанской революции. Вырезав аристократию, бунтующая чернь не пощадила и придворных ростовщиков с откупщиками. Заодно досталось и простым альрамеям – разумеется, кроме тех, которые оказались среди главарей черни.

Вернулись беглецы, когда протектор Кромвьёрт навёл в Орлеании порядок, но век спустя её вместе с Рангстаадом захватил хинтерландский диктатор – канцлер Шендорфер. Его правление, убийство и кровавую грызню наследников пришлось пересидеть в Кандиане. Многие из оставшихся до освобождения не дожили. Хотя тирана застрелил венд Мирко Обрев, виноватыми, как всегда, сделали избранный народ.

Старейший из рода Оназисов – один из богатейших людей мира, но чужд показной роскоши. Его вилла смотрится скромно на фоне дворцов магнатов, которые считают за великую честь переступить её порог. Однако гостиная, в которой Натаниэль сейчас приспосабливает очередную перекладину шалаша, великолепна. По приказу хозяина над комнатой убрано перекрытие между этажами, и потолок оказался