"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

такого бутуза вырастет один из самых выдающихся дипломатов нашей эпохи! Товарищ министр иностранных дел дважды чрезвычайно любезно принимал меня в посольстве, и я очень хотел повидать его во время нынешнего визита, но, увы, опоздал…

По коридорам разнеслось могучее гудение. Пол картинной галереи завибрировал.

– Взлетаем, – напомнил адъютант-виночерпий. – Сейчас сделаем круг, развернёмся и пойдем постепенно набирать высоту. Предлагаю перейти в курительную. Уверяю, вы не пожалеете…

Вид из огромных иллюминаторов оказался действительно великолепен – с высоты были четко видны берега вытянутых материков – Северной и Южной Венд и островом Теврос в проливе между ними.

– В детстве, когда мы учили географию, – ностальгически улыбнулся сиятельный племянник, – он напоминал мне Отца, сплющенного между челюстями крокодила, который хотел погрузить мир в вечную ночь. Была такая сказка…

– Единственный материк Невриды тоже смотрится сверху неплохо! – подхватил Велемир. – Эдакий калач, где одна сторона толстая, вторая тонкая, а вместо дырки Пелсанское море!

Пока князь любовался пейзажем, прочие гости предпочитали клубиться возле столов с выпивкой. И понятно, почему: не говоря уж о флотских офицерах, большинство армейцев и партийцев участвовали в приёмах на яхте не в первый раз, и чего они там не видели с птичьего полёта?

Зато на столе с прессой явно нашлось кое-что любопытное, и там громко смеялись.

– На «Рассвет» ещё не подали в суд, Радо? – спросил круглолицый капитан I ранга. – Уж больно червячки характерные…

Божидар тоже взял газету с карикатурой едва ли не в четверть первой полосы. Богатырь в остроконечном шлеме и кольчуге стоял сразу на обоих материках Вендии и от души лупил булавой по ореху, очень похожему на Теврос. Из дырки в боку в панике уползали три червя – смуглый и носатый, чёрный с кривым кинжалом на боку и самый упитанный, явно срисованный с опального Хрноевича. Четвёртый, который лишь собирался выползать, не распознавался, давая простор воображению.

– Материал посвящён истории Вендии, – пожал плечами Нишич. – Как вы помните, сперва на Тевросе сидели альрамейские колонизаторы, их сменили уммаханские захватчики, а бывший вождь демонстративно построил себе там новую резиденцию. Если кто-то обидится и пойдёт в суд – прекрасно. Пусть доказывает, что он червяк. Или не червяк.

– Я помню эту карикатуру, – вступил в беседу старый аристократ. – Но там по ореху бил кувалдой рабочий, а из него выползали царь, священник и купец…

– Совершенно верно, – подтвердил журналист. – Но не все же столь образованны. У обычного читателя память аквариумной рыбки – он и прошлогоднюю карикатуру примет как новую.

– Как там у классика? «Ветер времени гонит бульваром…» – процитировал Караджерович.

– «Прочь осенние листья газет…» – подхватил Радо. – Кстати о газетах: поскольку я не надоедал вам предложениями о торговле духами и пудрой, то, наверное, могу рассчитывать на интервью?

– Первое интервью в газете Союза с представителем нашей семьи? С удовольствием дам его именно вам. В свою очередь, и мне хотелось бы кое-что узнать. Прежде всего, о том, что не вошло в экономический обзор позапрошлого номера. Где очень ненавязчиво ставился вопрос: почему при росте продаж тогтарейского экзеприя в страны Лиги в бюджете страны столь резко сократились расходы на оборону и модернизацию промышленности?

Пока потомок умершего в изгнании императора Вендии и друг убитого захватчиками президента Джамхиры любовались живописью, Радмила Доневич наводила последний блеск в банкетном зале. Проблемы, стоящие перед ней, оказались достойны боевой подруги адмирала. Жена капитана вряд ли потянула бы!

Официально на яхте проходила научно-практическая конференция по анализу горестного поражения и преодолению его последствий, а также правильному воспитанию молодёжи и восстановлению связи времён через укрепление контактов с патриотической эмиграцией. То есть траурной пьянке надлежало перерасти в жизнеутверждающую. Столь сложный сценарий требовал поистине ювелирной режиссуры, в том числе и по части меню, с которым и раньше проблем хватало.

Взять хотя бы привычку некоторых гостей набрасываться на еду, не дожидаясь конца торжественных речей! Военные и партийные гости достаточно владели собой, и поросята с осетрами успешно доживали до аплодисментов. Однако в последнее время на банкетах начали куда чаще, чем раньше, появляться менее стойкие поэты, писатели, режиссёры и прочие творцы. Они то и дело принимались жевать, не дослушав, а особо одарённые повадились таскать со стола выпивку ещё до начала обеда. Добычу распихивали по карманам и заранее захваченным сумкам. Хотя творцы по жизни ни в чём не нуждались, вид дармового угощения мгновенно лишал их остатков приличий. Пили и жрали так, будто являлись на мероприятие сразу же после легендарного Голодного похода, когда отряд Кордича уходил от карателей по безлюдным лесам, питаясь исключительно подножным кормом.

Оценив обстановку, товарищ Доневич решительно перешла к новой тактике. Поставленные буквой «П» длинные столы украшали только джалнутский поминальный бульон (считалось, что на пару от него душе легче достичь загробного мира), вендская поминальная каша с сухофруктами и вендские же поминальные блины двух видов. Обычные и указывающие на сближение с Церковью, экзепристские, с дыркой посередине, как и кольцо вокруг планеты Экзепр. Они символизируют жернов, который враги господни – мельник-альрамей со своими работниками – по наущению его коварного младшего брата Тарантоса скинули на голову божеству, прервав жизнь его человеческого воплощения. В качестве выпиваемого за упокой на каждом столе грустило по небольшой ёмкости настойки на хрене и чёрной рябине. Горечь напитка гарантировала умеренность употребления.

Поскольку официально на «Победе» проводилась конференция управления политвоспитания, женщин явилось немного. Преобладали генеральские, адмиральские и чиновные жёны, от которых мужья не смогли отделаться. Платья, в основном синие, зелёные, коричневые и фиолетовые, но самых тёмных тонов, излучали сдержанную скорбь. Скромные серебряные и жемчужные украшения (никакого золота!) говорили о том же, однако игривые шляпки и сеточки с камнями (в знак траура принято покрывать голову, но не платками же, как у деревенских баб!) намекали на то, что жизнь продолжается. Одна Лада пришла в нежно-сиреневом – она заявила матери, что из тёмного у нее только старая школьная форма. Как маме больше нравится – с чёрным будничнымм передничком или с белым праздничным? Зная характер дочери, та лишь рукой махнула.

– Как только я подам знак, вы моментально… слышите – моментально! – уносите траурные блюда и накрываете стол, как положено! – наставляла официантов Радмила. – Что у нас с основным меню?

Адмиральша зашла за драпировку, скучающая дочь повлеклась за ней. В нос ударил знакомый ядрёный запах, и Лада хихикнула. Несколько дней назад за ужином Радмила торжественно поставила на стол элитнейший орлеанский сыр фартэ с трюфелями, а отец возмутился: почему за столом старыми носками пахнет?

Поток ценных указаний тем временем не иссякал.

– На правой стороне обоих столов