"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Радо рассказал всё. И про расправы в Майдигири, и про казнь родителей, и про как мать за мгновение до смерти крикнула в толпу: «Мой сын вернётся и убьёт ваших!»

– Мне передали эти слова, – кивнул Ари. – Мать не знала имён, но я должен найти каждого. Там был не один предатель.

– Ты бросишь их под ноги боевым верблюдам? Или обойдёшься подручными средствами? Некий военачальник, пропустивший боевиков к эфирному центру, где выступал Ндумо, поехал поразвлечься в Лютецию – его тело так целиком и не нашли. Только отрезанных ног из канализационного люка почему-то вытащили три, а ушей даже пять штук.

– Было больше, но остальное съели крысы, – уточнил Ариэль. – Он не один развлекался. Вот друзья и разделили с ним не только радость, но и смерть.

– Ты прикончил племянника и теперь приехал за головой дядюшки? – Виноград и вправду отличный, а воспоминания об урожайном на части тела люке подстегнули аппетит.

– Я приехал увидеться с тобой. Ваш новый главный, Грдамич, открыл границы Союза, и теперь сюда въезжает, кто хочет, и можно не подставлять ни тебя, ни себя… А ты о каком дядюшке?

– О Пхунмилаво. Ты прав, изменник не один, а убитый тобой далеко не главный. Услышав про хвост скорпиона, я заподозрил, что встречу здесь тебя, и вот…

Радо вытащил из коробки с шоколадом стопку пожелтевших листков. Майор включил настольную лампу и погрузился в чтение, а журналист остался курить на балконе. День, когда они виделись последний раз, встал перед глазами, как будто он завершился только вчера.

3910–3911 годы, планета Джална, территория бывшей республики Джамхира

«Скорпионы», гвардейцы из гарнизона небесного порта и несколько присоединившихся к ним военных и таможенников набились в «Майдигири», как рыбки в консервную банку. Радо с Ари стояли в рубке и видели пир победителей на площади перед президентским дворцом. Альрамеев тщательно потрошили – считалось, что они имеют привычку глотать драгоценные камни. Собратьям по вере милосердно резали горло. Экзепристам надлежало подобно своему богу, но искать и скидывать на головы мельничный жернов долго и неудобно. Потому использовали символы символа – старые автомобильные шины или туго свитые соломенные жгуты. Шины просто поливали горючим и поджигали, жгуты затягивали вокруг головы, пояса и ног.

– Души убитых иноверцев – пища для Джалны, – хрипло сказал кто-то за спиной. – Чем дольше мучаются, тем ему вкуснее…

– Сейчас будет десерт! – яростно выдохнул Ари. – По дворцу из всех орудий – огонь!

Залп, второй… Пушкам «Майдигири» далеко до главного калибра линкоров, но бьют они метко и часто. Кажется, едва ли не первый снаряд попал в президентский кабинет: интересно, сидит ли там сейчас новое правительство? Как выяснилось позже, сидело, и вожаки мятежников рангом пониже получили в тот вечер воистину царский подарок. Они неожиданно оказались во главе Джамхиры и грабили её почти год, пока павшую республику не поделили между соседними провинциями Уммахана, чтобы и следа не осталось.

Но это Нишич узнал позже, а пока он с жестокой радостью смотрел на рушащиеся стены. И на ворота, из которых успели вырваться две машины. Одна тут же взорвалась, вторая проехала дальше, врезалась в фонарный столб, и из неё бросились врассыпную чёрные фигурки. Другие такие же метались по площади, и стволы малого калибра рвали их на куски. Тех, кто, обезумев от ужаса, пробегал слишком близко, решетили из пулемётов. Журналист не выдержал, сам к одному из них и давил на гашетку, пока не опустошил ленту. В конце бойни Ари приказал дать очередь и по привязанным к столбам для сожжения. Помочь им он был не в силах, но, по крайней мере, мог избавить от мучений.

Сделав дело, контрминоносец ушёл на юг. Куда именно? Ариэль не говорил, а Радое не спрашивал, попросив лишь высадить себя на окраине города. Он – репортёр и обязан увидеть всё. Сколько раз пришлось повторять эту фразу несколько следующих дней, попав к уммаханским дознавателям!

– Вы являлись личным другом казнённого узурпатора. Скажете, это не так?

– Я журналист и дружил со многими людьми, у меня есть друзья и среди уммаханцев.

Удары по рёбрам и почкам.

– Вы ездили на боевые операции с преступником и убийцей Ариэлем Ираклисом? Не отпирайтесь! Вот фотографии.

– Это моя обязанность, как журналист я должен видеть всё…

Душный подвал с низким потолком и торчащим из него ржавым железным крюком. Через крюк перекинута верёвка с подвешенным за большие пальцы рук человеком. Голое тощее тело в чёрных полосах от расщеплённых на конце бамбуковых палок – обычное дело для Уммахана. Зато мешок на голове – уже совсем иное! Местных палачей явно натаскивали специалисты Лиги. Согласно их теориям, когда пытаемый ничего не видит, он чувствует себя совершенно одиноким и беспомощным, и ему куда страшнее и больнее, чем с открытым лицом.

Сдёрнули мешок, облили висящего водой. Повернули лицом к Нишичу.

– Узнаёшь его?

– Да! Это он! Привозил президенту деньги… Платить наёмникам, расстреливающим народ… И ещё обещал доставить ему ядовитые газы…

Радо стиснул зубы. Только не терять лица! Если палачи почувствуют его страх, всё кончено.

– Я впервые вижу этого несчастного. Но, конечно, после того что вы с ним делаете, он признается даже в похищении памятника Омбунигве.

Снова удары. Как своих, не калечили, но три ребра всё же сломали, да и кровью мочился долго.

К счастью, уммаханцы толком не знали, о чём спрашивать. О присутствии Радое на борту «Майдигири» во время расстрела президентского дворца они и не думали. Поэтому всё закончилось быстро. Его перевели в больницу, подлечили и доставили под конвоем в министерство иностранных дел.

– Народный Союз протестует против вашего ареста, – коротенький, почти карлик, сотрудник пресс-службы министерства ещё не обтёрся в новом кресле и говорил, словно читая заранее подготовленный текст. – Мы не хотим ссориться с вашей страной. Вы свободны. Вам даётся два дня на то, чтобы покинуть Джалну. Распишитесь, что ознакомлены с постановлением о депортации.

Нишич прочёл бумагу и положил на стол.

– Прошу разрешить мне остаться.

Чиновничек удивился. Обычно люди, выпущенные из уммаханской тюрьмы, стремились удрать первым же рейсом – как можно скорее и всё равно куда. На смуглом личике полукровки появилось подозрение.

– Мы ваши враги. Зачем вам оставаться?

– У меня нет друзей и врагов. Я пишу о том, что вижу. Вы сказали, что не хотите ссориться с Народным Союзом. Если желаете, чтобы в Светлоградово узнали о вашей правде, лучше меня никого не найдете. У вас ведь есть своя правда, о которой вы хотите поведать?

Радое сумел убедить неопытного столоначальника, получил