"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

Бумаги так и пылились в шкафу под стопками прочих материалов, которым и ход не дашь, и выкинуть жалко. Но на вечере памяти Радо неожиданно встретил Пхунмилаво, а потом Венцелина запела «Рейд скорпионов».

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово, отели «Вендия» и «Партизан»

Ариэль неслышно появился на балконе. Постоял молча, тоже закурил.

– Что стало с тем, кто передал тебе это?

– Думаю, он прожил недолго и умер нелегко…

Майор приложил пальцы к губам и раскрыл вверх ладонь в традиционном жесте воинов пустыни: так майдиги провожали к богам душу товарища.

– Тень и вода его душе.

– Тень и вода, – эхом откликнулся Радо.

Вернувшись к столу, Ари задумчиво поворошил листки.

– Похоже, наша крыса работала не только на Уммахан…

– Не сомневаюсь – на Лигу тоже. Причём столь масштабно, что иногда кажется: не будь его, Джамхира удержалась бы. Кстати, а ты знаешь, где он сейчас?

– Где?! – Ариэль подобрался и стал вправду похож на огромное членистоногое.

– В двух кварталах отсюда, в гостинице «Партизан». Присутствовал в качестве почётного гостя на приеме, посвящённом десятилетию падения Джамхиры, плакал и говорил о своей дружбе с президентом Ндумо и их общих мечтах…

Майор коротко выдохнул, глаза в полумраке, казалось, блеснули красным.

– Только с верблюдами у нас проблема, – мрачно сострил журналист. – В зоопарке они конечно есть, но толстые и смирные.

– Смирные, говоришь? – Ираклис выталкивал слова сквозь сведённые губы. – Обойдёмся без верблюдов. Завтра с утра куплю кухонный нож.

Значит, уже вечером пойдёт кончать. Законы майдигов позволяют убивать предавших железом. Только не саблей, не кинжалом и не штыком. Благородное боевое оружие нельзя марать нечистой кровью. Изменника надлежит убить кухонным ножом, орудием женщин, и обязательно оставить в ране. Тогда все увидят, кто наказан, и выкинут нож, чтобы не осквернить им пищу.

– Ты сильно изменился. Десять лет назад был альрамеем, а сейчас стал настоящим майдигом.

– Я всегда был тем, кто я есть. Мой отец альрамей, и он дал мне знания и понимание белых людей. Но моя мать – майдиго, она пела мне песни нашего народа и рассказывала его сказки. Умом я альрамейский коммерсант, сердцем – воин пустыни. Пхунмилаво умрёт, и очень скоро.

– Твой отец-альрамей не учил тебя, что дело идёт лучше с надёжными компаньонами? – ворчливо заметил Радо. – Ндумо был моим другом, а ты хочешь мстить без меня?

Ари рассмеялся и, по обычаю майдигов, сжал его руку выше локтя, журналист ответил тем же. Решение принято – можно начинать думать.

План сочинили простейший. Радое звонит Пхунмилаво и предлагает взять интервью, предупреждая, что вместо него может прийти кто-то из корреспондентов «Рассвета». Они договариваются на определённое время, но вместо Нишича приходит Ираклис, а напарник в это время старается быть постоянно на виду. Например, руководя вёрсткой свежего номера.

Разумеется, мстителя следовало загримировать, но как? Пришлось вызвать на консультацию Венцелину. Та сказала, что может сделать его кем угодно: хоть чёрным, хоть загорелым вендом. И тут в голову Радо пришла замечательная мысль.

– Повернись-ка… Теперь в профиль! То что надо! Ты альрамей, и будешь альрамеем. Завтра я передам Венце фотографию человека, под которого тебя надо загримировать. Вы похожи овалом лица, фигурой – остальное решаемо.

Профессионально-приветливая улыбка, которой отставной чиновник встретил гостя, оказалась последней в его жизни. Ари мгновенно вырубил Пхунмилаво ударом в горло, заткнул рот и связал по рукам и ногам – кляп и верёвки, как и положено хозяйственному альрамею, он подготовил заранее.

– Узнал? – ласково спросил майор приходящего в себя экс-министра. Он сомневался, что Пхунмилаво опознает его с густыми бровями, усиками и родинкой, но тот понял всё и посерел от ужаса.

– Вижу, узнал! Тогда слушай меня внимательно, помойный червяк. Ты сейчас ответишь на все мои вопросы и сверх того расскажешь всё, что, по твоему мнению, может представлять для меня интерес. Если ответы мне понравятся, останешься жить. Заорать, когда я выну кляп, не успеешь. Мои пальцы на твоей глотке. Я опять лишу тебя сознания, заткну рот, а потом разрежу на куски. Очень медленно. Как твоего поганого племянника в Лютеции.

Генерала Ари прикончил быстро, однако дядюшка этого не знал и судорожно затряс головой.

– Хорошо. Итак, ты передал Лиге информацию о времени прибытии флота вендов?

– Откуда… – прохрипел Пхунмилаво. И замолчал. Понял, что выдал себя.

Надо было отпираться до конца! Ведь даже если их с Оназисом кто-то подслушивал – он никогда не понял бы, что слова «нынешний вечер может оказаться особенно жарким» означают, что вечером прибудет флот Союза!

– Значит, ты! – безжалостно оборвал его майор. – И президент поехал выступать на городской эфир по твоему совету. Хотя эфирная станция охранялась куда слабее, чем резиденция, и не гвардейцами, а солдатами твоего племянничка. Доказывал, что выступление в прямом эфире вдохновит народ лучше, чем запись. И Ндау заманил в ловушку тоже ты…

Бывший соратник подтвердил каждый пункт записки схваченного в кофейне джамхирского госбезопасника. Увидев вопросительный взгляд, заторопился:

– Подожди, я ещё много знаю, я могу… Здесь, в Вендии…

– Слушаю…

Пхунмилаво говорил подробно, зарабатывая себе на ускользающую жизнь. А когда иссяк, с собачьей надеждой в глазах уставился на страшного гостя.

– Всё сказал?

Тот кивнул.

Майор сдавил горло, снова впихнул в рот кляп.

– Интересно, хотя и мало. Пожалуй, лёгкой смерти оно стоит. И чтобы ты не думал, что это простая месть… Я, командир президентской гвардии Ариэль Ираклис, властью, переданной мне президентом Оджокву Ндумо, казню тебя за измену.

Не попади он куда следует, пришлось бы уходить тайно, через подсобные помещения, и долго прятаться от чужих взглядов. Но, как и подтвердил через несколько часов следователь, Ари резал профессионально, и ни капли крови предателя на него не попало. Пустынные боги матери признали приговор справедливым.

Последний президент павшей республики вежливо попрощался с портье и направился к своей гостинице. Орлеанский лайнер уходил утром, а у него в Светлоградово осталось ещё одно дело.

Вернувшись с вёрстки и завалившись спать, Нишич почти не удивился, когда среди ночи в дверь позвонили. Впорхнув в квартиру, Венцелина сбросила плащ, оставшись в платье. Том самом, с концерта.

– Я не могла улететь, не попрощавшись с тобой. Поняла, что не могу. – Певица сделала жест, словно обводя потолок руками. Радо понял и кивнул: есть у него в квартире прослушка или нет, неизвестно, но осторожность тут никогда не лишняя. – У меня и вино с собой! – весело щебетала Венца, выставляя на стол бутылки, фрукты и коробочку с сырным ассорти. Последним появился блокнотик, исписанный легким изящным почерком – чему