"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

аккредитацию и увидел всё. Ходил по выгоревшим улицам экзепристских и альрамейских кварталов, где нестерпимо пахло разложением. Участвовал – естественно, только как журналист, в облавах на беспризорных детей, которых увозили в Уммахан. Девочек и самых красивых мальчиков – в публичные дома и гаремы. Прочих в закрытые военные школы, откуда выходили безжалостные псы с промытыми мозгами, готовые рвать любого по приказу хозяина и во имя возвращения Джалны. Сначала его терзали ночные кошмары, от которых спасал только выпитый перед сном стакан виньяка, потом привык.

Почти через год в убогой кофейне на окраине, где Нишич встречался со своими информаторами, по пути в сортир его случайно толкнул маленький, вдрызг пьяный человечек, чем-то похожий на чиновника, выписавшего ему аккредитацию. Долго цветисто извинялся, продолжил свой извилистый путь между обшарпанными столиками и парой тощих пегих псов, налетел на кого-то столь же ужравшегося…

И только журналист услышал втиснутый между витиеватых сетований на неловкость короткий выдох: «Передай Ираклису!» От уммаханцев стоило ждать любой пакости, поэтому Радо продолжил свой путь и лишь в вонючем нужнике (канализация до окраин так и не дошла) нащупал в бездонном кармане армейских штанов толстый конверт. На случай именно таких ситуаций между стеной и потолком имелась замечательная щель, куда письмо очень удобно легло.

Вернувшись в зал, он на входе увидел перед собой пистолетное дуло. Полицейские поставили всех к стенке, тщательно обыскали, а пьяницу и его соседа по столику утащили с собой, избив ногами и прикладами.

Неужели не провокация? Нишич целый час глотал отвратную бурду, дважды выходил покурить, дождался-таки информатора и уже потом, расплатившись и вторично посетив дыру над выгребной ямой, забрал послание. Кофейню он покинул, перемахнув через забор на заднем дворе, и поехал не домой, а в городок в окрестностях столицы, где как раз завтра утром открывали новый храм Джалны (так себе повод, но за неимением лучшего сойдёт, да и материал он сделает). И лишь там, в крохотном душном гостиничном номере, при свете керосиновой лампы, в компании неприветливых и голодных клопов, открыл конверт. Внутри оказались выдержки из агентурного дела на бывшего министра иностранных дел Джамхиры с выписками с банковских счётов его семьи. По всему видно: постарался один из уцелевших сотрудников Службы национальной безопасности.

Кое-что из записки Радое знал или, как минимум, предполагал. По дороге в небесный порт Ариэль рассказал ему, что решение Народного Союза послать эскадру передал президенту именно Пхунмилаво. Он же принёс телеграмму об её выходе из волчка и знал о времени и месте высадки десанта, причём Ндумо никому, кроме племянника, эту телеграмму не показывал. Однако флот Уммахана вышел на перехват, явно зная, когда и куда ему лететь. Значит, информацию им кто-то слил, и кто это был, если в кабинете находились только министр, президент и сам Ари?

Конечно, осведомителем мог оказаться и кто-то из военных, находившихся на связи с вендами. Или один из подчинённых министра – не сам же он бегал к радистам и расшифровывал сообщения. Но освобождение Пхунмилаво из тюрьмы под подписку о невыезде и успешный побег с Джалны выглядели чрезвычайно подозрительно – оккупанты гуманностью не страдали. Когда же Нишич прочёл о производстве в генералы полковника, который, «перейдя на сторону восставшего народа, открыл ему путь к убежищу тирана», подозрения переросли в уверенность. Предатель приходился беглецу всего лишь троюродным племянником, но со старшим родственником был чрезвычайно близок. Теперь же оказалось, что сам дядя близок не только с Уммаханом.

Вспыхнувшая из-за очередной задержки зарплаты стачка на медных рудниках, принадлежащих самому богатому олигарху Рангстаада Хендрику Гетердинку, в своё время наделала немало шума. Правительство Ндумо планировало после первых столкновений ввести на рудники войска и национализировать их, обвинив хозяев в нарушении трудового законодательства республики, на которое белые господа, как водится, плевать хотели. Ну а использовав конфликт как прецедент, повести наступление на другие иностранные компании.

Началось всё прекрасно: рабочие прекратили работу и заняли рудники. Однако ни массовых увольнений, ни попытки выбить забастовщиков силами охраны не последовало. Концерн Randstaad copper companie внезапно выплатил все долги по зарплате, а двое самых горячих лидеров стачки, бывших в курсе планов джамхирских властей, таинственно исчезли. Пхунмилаво присутствовал и на совещании у президента, когда принималось решение об операции, и на разбирательстве после провала. Там он очень старательно убеждал всех, что пропавшие сбежали с деньгами из забастовочного фонда. Ни доказать, ни опровергнуть его слова не удалось, но через считанные дни после провала операции счёт министерской супруги пополнился весьма существенно.

Не менее громкий скандал разгорелся после смерти самого молодого члена Совета Мудрейших Уммахана. Неустанно обличая коррупцию и казнокрадство, Ассиме Ндау быстро набирал популярность в народе, был обвинён в посягательстве на заветы великого Джалны и бежал в Джамхиру. Затем некие влиятельные лица из того же Рангстаада через министра иностранных дел пообещали профинансировать его борьбу с уммаханскими властями. Он прилетел в рангстаадскую столицу Гюлленкерке под гарантии принимающей стороны, был арестован прямо на летном поле, передан уммаханцам и казнён. Таинственные покровители так и не проявились. Пхунмилаво клялся и божился, что его ввели в заблуждение, а его троюродный брат стал владельцем процветающего скотоводческого хозяйства в Уммахане.

Всего конверт содержал информацию о восьми неудачных для правительства Джамхиры делах, после каждого из которых состояние клана одного из довереннейших соратников президента тем или иным образом увеличивалось. За всеми ними чувствовалась лапа Лиги, а кто в ней конкретно стоял за предателем, размышлять стоило подальше от Джалны. Нишичу совсем не хотелось узнавать, сколь долго автор записки способен выдерживать пытки, прежде чем назовёт его фамилию.

Репортаж об открытии храма так и не вышел, зато на стартовавшем в следующую ночь маленьком судёнышке контрабандистов вместе с табаком и духами появился лишний пассажир. Ещё при Ндумо журналист смог положить умирающую от тифа дочь хозяина судна в президентскую больницу, и девочка осталась жива. Это доброе дело ему зачлось, только передать записку по назначению не получилось. Ари исчез бесследно. В печати проскочила информация, что обломки однотипного с «Майдигири» корабля и останки нескольких человек с него были найдены в горах недалеко от границы бывшей Джамхиры, но остальные словно сгинули.

Одно время Нишич думал опубликовать документы, но даже после падения Хрноевича ничего не вышло. Ни преемник свергнутого – бывший министр обороны суровый генерал Войтех Меткеш в зловещих чёрных очках, ни нынешний вождь, вечно встопорщенный Младо Грдамич, не желал вспоминать о джамхирском позоре. В итоге почти все о нём действительно забыли. Когда Радо стал редактором «Рассвета», а Грдамич