"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

знает. Возможно, и вправду знает – только задерживать его нет ни малейших оснований. Ивчев подписал редактору «Рассвета» пропуск и задумался: желудок действительно прихватывает, и с кофе пора завязывать, здоровье дороже!

Впрочем, уже через минуту язва была забыта. Увидев составленный штатным художником портрет предполагаемого убийцы, капитан сперва его уронил, затем поднял. Всмотрелся ещё раз, сам себе не веря – и опрометью кинулся вон из кабинета, опрокинув стул.

Домой он в тот день так и не попал. Ночью на конспиративной квартире Светлоградовского управления госбезопасности прошло необычное совещание. Полковник – начальник следственного отдела МГБ со своим верным капитаном Соколом принимал полковника – начальника отдела организованной преступности светлоградовского УВД с язвенным капитаном Ивчевым.

Операция, которую обсуждали товарищи офицеры, требовала строжайшей конспирации даже от собственных сослуживцев. Уж больно надёжное прикрытие имел человек, опознанный по портрету, – скромный директор дома отдыха при министерстве торговли Рухим Ханракис.

Заведение, которым он руководил, на самом деле было борделем. И не какой-нибудь подпольной квартирой с девочками – таких милиция вскрывала по несколько штук в месяц. Притон Ханракиса посещали большие люди из правящей Народно-Революционной партии и обоих её вассалов – Демократической и Крестьянской партий, сотрудники министерств, светила литературы и кино, особо почётные иностранные гости. Высокие покровители в лице замминистра внутренних дел и начальника управления охраны госбезопасности (а над ними, возможно, кто-то, о ком и подумать страшно) делали обитель продажной любви неуязвимой. Пользуясь столь надёжной крышей, товарищ директор безнаказанно скупал краденое, спекулировал антиквариатом, и только Отец, Мать и сын их Экзепр могли знать, какие дела он ещё проворачивал. Да и то без подробностей.

Отдел оргпреступности давно точил зуб на гнездо элитных развратников, однако сделать ничего не мог. Гэбэшники из следственного управления, наоборот, могли – в экстренных случаях они имели право действовать по собственному усмотрению, без санкций и согласований, но повод отсутствовал. Торговлей наркотиками и крупными финансовыми махинациями хитрый Рухимчик не занимался, а содержание притона и незаконная торговля – дело исключительно милиции.

Теперь долгожданный повод появился – громкое убийство видного политического эмигранта, который неожиданно оказался обладателем паспорта преследовавшего его государства, да ещё и баловался контрабандой бриллиантов (все три пункта – зона ответственности госбезопасности)! И главный подозреваемый – вылитый Ханракис. Составившая словесный портрет портье опознала его и по фотографии, а горничная, столкнувшаяся с убийцей в коридоре, подтвердила её показания.

– Кто официально проводит операцию? – нервно спросил полковник-гэбист. – Вы или мы?

– Вы, конечно! – без колебаний ответил милицейский начальник. – С нас за такое шкуры снимут и перед кабинетом министра ковриками выстелят. Легенда железная: следствие проходит параллельно, мы обмениваемся информацией, вы решили провести операцию и привлекли нас.

– Согласен, – возразить на столь железную логику было нечем. – Тогда с вас группа захвата в максимальном количестве и вся информация по притону. Берём клиента по обвинению в убийстве, пока он отбрехивается, проводим обыск, а дальше – по результатам.

В то, что Ханракиса удастся привлечь за убийство, разумеется, никто не верил. И милиционеры, и гэбэшники понимали: свидетельницы либо ошибаются, либо введены в заблуждение. Даже имей Рухим причину прикончить Пхунмилаво, он никогда не стал бы резать его собственноручно. С его-то связями и деньгами, да исполнителя не нанять? Зато появлялся повод, наконец, вломиться на проспект Маршала Кордича, 378 (нашли где шлюх селить, поганцы!) и покончить с притоном.

Однако настоящего убийцу тоже искать надо, и Сокол решил уточнить у Ивчева ситуацию с первым подозреваемым.

– Я прочёл протокол допроса Нишича. Вы действительно полагаете, что он непричастен?

Милиционер задумался.

– Предъявить ему нечего, ни одной зацепки. Но, по-моему, что-то знает.

– Вот и мне так кажется…

Вслед за Ивчевым Сокол тоже обратил внимание на странный прокол убийцы, не повесившего на дверь табличку «Не беспокоить». Милицейский капитан счёл, что в условиях стресса и профессионалы ошибаются, зато у гэбэшного несоответствие из головы не выходило. И обдумывал он его долго и со вкусом.

Если ошибка не была ошибкой, а имела смысл, то лишь один: чтобы милиция смогла максимально точно установить время преступления. Для чего? Только для того, чтобы обеспечить алиби человеку, встреча с которым была упомянута в еженедельнике убитого. И этот человек оказался другом президента Ндумо и ненавидел Пхунмилаво – чего, кстати, ничуть не скрывал. Может, убийцу стоит поискать в его окружении?

Сокол уже предложил начальнику установить прослушку в квартире редактора «Рассвета», и сотрудники займутся этим, пока сам капитан познакомится с журналистом поближе…

– Есть идея: позвонить Нишичу и пригласить его на завтра в нашу компанию, – обратился он к милиционерам. – Насколько мне известно, он не раз участвовал в оперативных мероприятиях и никогда не писал лишнего…

Полковник, чуть подумав, кивнул, и его подчинённый снял телефонную трубку.

– Товарищ Нишич? Приветствую! Следователь Друмо Ивчев беспокоит. Знаете… услуга за услугу. Я насчёт «арраката»… Подъезжайте завтра к десяти в управление. Нет, сказать не могу, но обещаю: не пожалеете!

Операцию приурочили к завершению короткой ночи – ежедневному затмению, когда Экзепр закрывает диски солнц в небе спутников. Среди их обитателей это традиционное время обеда и дневного сна – значит, гости под покровом темноты могут прибыть особенно примечательные. Ну а чтобы ненароком не напороться на собственное руководство, двое топтунов устроились в пивной напротив и тщательно отслеживали номера всех въезжавших на территорию объекта машин. Благо фонари у ворот их, хоть и на несколько мгновений, но освещали.

Глава 9

Столица Народного Союза и республики Вендия город Светлоградово

Внешне трёхэтажное гнездо продажной любви из серого бетона в стиле техно[301] демонстрировало суровый революционный минимализм. Располагалось здание в глубине обширного парка с высокими раскидистыми дубами и платанами. Разглядеть из соседних домов, что происходит внутри, было невозможно, а нескромные взгляды с улицы пресекал глухой забор с колючей проволокой поверху. Внутрь пускали только через массивные ворота и проходную, в которой постоянно дежурили двое крепких охранников. От мелких воришек и хулиганов этих мер безопасности вполне хватало, людей посолиднее удерживала репутация заведения, но ничто не могло помешать работникам спецслужб, когда те взялись за дело всерьёз.

Тихая одинокая старушка, дремавшая у эфирного приёмника в однокомнатной квартире на проспекте Кордича, 377, никогда не думала, что станет свидетелем почти настоящей войны. Виной всему оказался один из трёх любимых котиков, неожиданно выскочивший на балкон и начавший жалобно орать. Бабуля бросилась вслед за пушистым сокровищем и стала единственной светлоградовкой, которая наблюдала штурм стоящего напротив дома отдыха с самого начала.

Зрелище получилось впечатляющее. Сперва из-за угла вынырнул броневик с грозно торчащим из