"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

– У него нашли бриллианты с Невриды, контрабандные. О них в документах нет – наверное, забыл с перепугу.

– Можешь влезть в это дело?

– Как говорят альрамеи: «Таки уже!» Именно я его и веду.

– Эх, Соколик, не ценит тебя начальство! У меня ты бы уже давно майором стал!

Полковник Ранковац вот уже четыре года пребывал вроде бы как на пенсии по выслуге лет, но не отправился выращивать овощи, а перешёл в аппарат секретаря Народно-Революционной партии по идеологии товарища Яншича. За четыре года создал неплохую резидентуру в ЦК и Совете Министров. Зачем – он пока не знал, сперва работал по принципу: вдруг пригодится? Власть сменится, а тут и я с тетрадочкой: кто, что, где и за сколько. А потом вдруг оказалось, что страна сползает куда-то не туда…

Сокола он сам отобрал среди желторотого пополнения органов, вскоре после свержения Хрноевича и прихода к власти Меткеша, следил за его работой и назначениями, поспособствовал переходу именно в Следственное управление, что позволяло оставаться хотя бы относительно вне политики. У капитана были уже кое-какие людишки как в следупре, так и в целом в МГБ. И разведчики начали тянуть дело, поначалу даже не предполагая, что из него выйдет – рефлексы вколочены намертво, такое не пропьёшь.

Убийство Пхунмилаво признали преступлением кровавого уммаханского режима, и патриоты Вендии получили повод для ещё одной траурной попойки. Только уже не на яхте, а в одном из крупнейших ресторанов столицы. Довольны остались все, кроме покойника. Хотя отчасти повезло и ему. Смерть под ногами боевых верблюдов куда мучительнее, чем от удара ножом в сердце.

Часть 3

3921 год от Второго пришествия Экзепра

Глава 10

Народный Союз, республика Неврида, город Чёрнопартизанск

Многое можно отнять у людей: веру, историю, память… Но только не халявный выходной, да ещё и летом! Когда экзепристы повывели жрецов древних богов, праздник Небесного Громовержца заменили Днём Второго Пришествия и Возвращения Жернова.

Церковь учила: после убийства сброшенным жерновом Экзепра в его земном воплощении все прочие жернова раскололись, и мельницы перестали работать. Когда Сын пришёл во второй раз, простив неразумных людей, жернова чудесным образом восстановились и начали снова молоть зёрно. С тех пор все храмы Экзепра украшает кольцо, символизирующее жернов, а верующие носят его на цепочке.

Маршал Кордич, придя к власти, отделил Церковь от государства, и отмечать стали День Великого похода. Для чего передвинули его начало со дня выступления на дату принятии решения об уходе с Вендии и Невриды на Тогтарею.

Впрочем, верующим не возбранялось отдыхать как угодно. Сходишь с утра на митинг – и свободен. Хочешь – жарь мясо на костре и прыгай через огонь, хочешь – води хороводы и пеки круглые пироги с дыркой, хочешь – просто культурно отдыхай… Или некультурно, но в последнем случае лучше потише. Милиция в праздник звереет, и понятно, почему: у людей веселье, а она на службе.

В шахтёрском городке Чёрнопартизанске праздник не задался с самого начала. С утра хлынул проливной ледяной дождь, да ещё с градом! Митинг пришлось задержать на три часа, и сам он затянулся вдвое против обычного. Сперва сломался древний громкоговоритель. Потом долго искали новый, который хрипел, шипел и даже подхрюкивал:

«Почти сто лет народное хр… пр…вительство самоотверженно боро… хр… лось за светлое… хрю… щщщщее. Кровавые… хрю… ки врагов пытались дотянуться до хр-хр-хр… но мы стойко… пшшшшш…»

Когда доставили третий матюгальник, праздничный митинг в честь Дня Великого Похода сменился траурным. Зверски убиенного борца за свободу Джамхиры товарища Пхунмилаво вспомнил городской голова. Потом директор чёрнопартизанского шахтоуправления треста «Невридауголь» (двоюродный брат головы). Далее секретарь местного отделения Народно-Революционной партии (свёкор племянницы градоначальника) и вождь Революционного Союза молодёжи (сын директора). Последний трепался особенно долго и даже сравнил покойного с легендарным Чёрным Партизаном, в честь которого и переименовали посёлок Гиблюки.

Был ли командир народных мстителей, шесть лет воевавший тут с хинтерландскими оккупантами, джалнутом – неизвестно. Отряд его перебили полностью, а немногие уцелевшие свидетели болтали кто во что горазд. Однако оспаривать официальную версию никто не желал. Не возвращать же прежнее название, полученное из-за дурной славы здешних шахт, где трупы работяг и вправду доставали из забоев десятками? Не считая тех, кто навеки остался под завалами.

Бывший старший матрос небесного линкора «Заря Свободы», а ныне бригадир проходчиков Драгомир Рудый тоскливо взирал на трибуну. Одни чёрные лица сменялись там на другие. Впрочем, для приличия вылезли и двое вендов: старенький дедок, рубавший уголёк, когда отец Драго ещё не родился, и зампредседателя профкома – верный холуй директора управления, товарища Хекурана Кондоле. И ещё один смуглый полукровка – директор лучшей городской школы, где учатся детишки местной верхушки.

На площади, напротив, столпились почти исключительно венды. Джалнутов в городе жило тоже порядочно, но митинговать вывели в основном шахтёров, среди которых их почти не встречалось. Чёрные физиономии преобладали в полицейском оцеплении и перемежались с белыми на правом краю площади, куда загнали канцелярских крыс из шахтоуправления да школьников с учителями.

Рудый докурил папиросу и беззвучно выматерился. Хотелось домой, где жена уже приготовила праздничный обед, а сын, дочь и младший брат прилипли носами к стеклам, оглядываясь на накрытый стол, который бдительно сторожила бабушка. В горняцких семьях по праздникам без отца есть не садились. Хватало одиноких застолий в рабочие смены, когда женщины вздрагивали от любого шума за окном – а вдруг истошно воющая об аварии сирена?

Сегодня соберутся все, включая невесту среднего брата – младший ещё бегал в школу, где невеста как раз и преподавала. Горан всё же решился сделать Зире предложение, и его следовало обмыть. Девка вроде ничего: красивая и ласковая, разве что тоща больно. Известное дело: интеллегенция! Не то что его Неда с канатной фабрики – вот уж где есть за что подержаться! Места всем хватит. Престарелые соседи по коммуналке очень вовремя уехали к детям, греть кости на юг. Пришлось заплатить им за комнату, зато теперь там поселятся молодые, и семья Рудых останется в квартире одна. Правда, с тремя хозяйками на кухне, но коли Неда со свекровью поладила, так и Зира договорится.

…Последним выступал местный поэт, в отличие от прочих чернокожих ораторов – не родственник Кондоле. Стихоплёт мог выдать торжественные вирши к любому юбилею,