"Фантастика 2026-191". Компиляция. Книги 1-41 - Александр Фрост

на широченной кровати так увлеклись, что поначалу вообще не заметили группу захвата. Пейзаж дополняли живописная россыпь пустых бутылок, перевёрнутое кресло и скособоченный столик со сломанной ножкой. Похоже, подруг сперва пользовали на нём и хрупкая мебель не выдержала.

– Ну, дают! – восхитился фотограф. – Какие кадры выйдут!

Одна девка завизжала, другая смачно сплюнула на пол:

– Заткнись! Ментов, что ли, не видела?

Клиент витиевато выругался.

– Эко завернул! – одобрил Осрич. – Из ЦК или из правительства?

– Хренительства! Я председатель профсоюза шахтёров.

– Ну, хоть рабочий класс у нас не извращенцы! Завидую тебе, мужик, но кончать придётся с женой!

Пока рядовой состав народной милиции постигал интимные премудрости, офицеры завершали обыск директорских апартаментов. В кармане у Сокола лежал пакет с наркотиком, который в самом крайнем случае следовало подкинуть арестованному, но сегодня он и не требовался.

Алиби на момент убийства у товарища директора не оказалось, он якобы плохо себя чувствовал и решил вздремнуть, только кто это подтвердит? Зато пачка паспортов несовершеннолетних тружеников койки обоих полов обещала более чем серьёзные неприятности. А уж пять свидетельств о рождении девочек от десяти до тринадцати лет…

– Как этих-то раздобыл? – спросил Ивчев, испытывая почти неудержимое желание сократить количество зубов Рухимчика.

– Учиться их забирал, – равнодушно ответил тот. – Двух самых маленьких – умственно отсталых, якобы в спецшколы. Мозги как у дошколят, но сексуальны до умопомрачения. Остальные не сильно умнее, выросли в детских домах, родители алкаши. Ну и куда им ещё? На конвейер, галоши в резину опускать и её вонью дышать? Думаете, такое лучше?

– Судьям расскажешь, что лучше, а что хуже! – зло буркнул капитан. – Пакуйте улики.

Милиционеры с трофеями покинули кабинет, и теперь, по плану, пришла очередь Сокола. Он сел перед задержанным и проникновенно посмотрел ему в глаза.

– Слушайте, Ханракис, – негромко, но очень внушительно проговорил гэбист. – Надеюсь, вы понимаете: после того, что мы здесь нашли, никакие покровители вас не отмажут. Шарахнутся по сторонам, как тараканы на свету.

Рухим угрюмо молчал, но Сокол в ответе и не нуждался.

– Вы сядете, – продолжал он. – А вот на какой срок, по какой статье и в каких условиях будете сидеть, зависит исключительно от вас. Надеюсь, не надо объяснять, что на зоне делают с растлителями детей? Даже с очень состоятельными?

– Что вам надо? – еле разлепил губы благодетель слабоумных детдомовок.

– Две вещи. Первое – досье, которые вы собирали на клиентов. И не надо втирать, что не собирали. Не поверю. Сам видел глазки для фотокамер в люксах.

– Хорошо. Что ещё?

– А ещё, – капитан понизил голос едва ли не до интимного шёпота, – бриллианты…

Рухим молча поднялся, нажал на завитушку резного буфета, выдвинул маленький ящичек и достал оттуда пригоршню украшений.

– Не то! – покачал головой Сокол. – Мне нужны невридские, эксклюзивной огранки. Вот такие. Вы ведь понимаете толк в камушках…

Торговец продажной любовью достал из письменного стола лупу, внимательно изучил один из трофеев, найденных в чемодане покойного Пхунмилаво, и отрицательно покачал головой:

– Нет, начальник… Камушки я и вправду уважаю, но такие вижу впервые. Слышал краем уха, что кто-то гонит из Невриды алмазы, здесь их гранят и отправляют дальше. Но и всё. В нашем деле за излишнее любопытство глаза выкалывают и язык отрезают. Однако… Есть тут у нас один умелец. Издевается над камнями по-всякому. Говорит, по вдохновению.

– Имя, адрес?

– Адреса не знаю, – и, почувствовав, что гэбист сомневается, проникновенно взглянул в недоверчивые глаза. – Действительно не знаю – не мой профиль! Фамилия – Горич, или Горскич, как-то так. Говорят, инвалид, сидит дома, от скуки алмазы режет. Снимки из номеров берите. Зачем они мне теперь? А вот статья за незаконную коммерческую деятельность – то, что надо! Уговор?

– Уговор, – удовлетворённо кивнул Сокол. – Сделаем!

Значит, инвалид… Это многое объясняло. Такой может нигде не работать, не оформлять патент, жить себе на пенсию, и никого не интересует, чем он там у себя занимается. Что касается досье, то капитан не строил иллюзий: у Ханракиса наверняка не одна нычка, и самое ценное он не отдаст. Но зато ещё пригодится. И в тюрьме, и после освобождения…

Капитан удовлетворённо выдохнул и, приказав увести Рухима, отправился к завершавшим допросы милиционерам. Предстояло много работы: вторично снять со всех показания, отобрать среди гостей самые перспективные кандидатуры, а потом вербовать, вербовать и вербовать. Кстати, где там журналиста носит?

Нишич, как по заказу, возник на пороге, сияя не хуже звёздных ликов Отца и Матери.

– Фото дадите? – спросил он с порога, предвкушающе потирая руки.

– Дадим. Но сперва хотелось бы увидеть текст. Вы ж понимаете, не всё, что здесь случилось, можно предавать гласности.

– О чём разговор?!

Сокол записал на листочке бумаги телефон.

– Предварительная версия для прессы. Проводилась операция госбезопасности по поводу убийства бывшего министра иностранных дел Джамхиры. Директора дома отдыха опознали как человека, который последним видел его в живых. А тут невзначай такой санаторий обнаружился…

– Санаторий по высшему разряду! – хохотнул журналист. – Прорекламируем… посмертно!

Ивчев тоже озаботился вербовкой, но, в основном, обслуживающего персонала. Начал он с тощей «разведчицы», в объятиях которой едва не отдал концы престарелый градоначальник. Многоопытный сержант Претич уверял, что барышня чрезвычайно многообещающая…

В опустевшей редакции Нишич ещё раз перечитал согласованный репортаж о штурме борделя и решил, что можно печатать начисто. Засунув новый лист в пишущую машинку, он невольно залюбовался текстом. Имена клиентов, включая самого важного – секретаря по идеологии на Невриде и кандидата в члены ЦК Слободара Ежвана, – назвать не разрешили, но всё равно вышло весело, да и некоторые персонажи угадываются по жирным намёкам. У директоров столичных магазинов завтра будет весёлый денек – хихикающие продавщицы в каждом будут подозревать выпоротого подкаблучника.

И вот тут неплохо: «Престарелый сластолюбец, возглавляющий один из старейших городов нашей страны…» Любой хоть сколько-то внимательный читатель сопоставит эту строку с грядущим послезавтра официальным сообщением об уходе в отставку городского головы Винджуваца. Разумеется, по состоянию здоровья, как же ещё-то? Эту строчку согласовывали где-то на самом верху – и ведь согласовали! Интересно, чем дедуля уел руководство?

Забавно с паучком вышло: и тему сменил, и полезный совет дал, а то у человека явно с желудком нелады. Нишич вообще любил добрые дела и регулярно убеждался, что, как минимум, каждый десятый добра не забывает. Вот и капитан Ивчев – такую тему подкинул! Хороший парень этот следак, и обмануть его нетрудно. Да и разве это допрос? То ли дело на Джалне!

Жаль, капитан не знает, кто именно преподнёс правоохранителям Светлоградово подарок такой невиданной щедрости. Но, как уже говорилось, редактор «Рассвета» любил добрые дела.