"Фантастика 2025-10". Книги 1-31 - Макс Вальтер

покорно развернулся и побрёл вверх по лестнице на второй этаж. Медленно, тяжело. Будто каждый шаг давался с трудом, словно на его ногах были сапоги, вытесанные из цельного камня.

Настя потянула за дверное кольцо.

– Дэини…

Она обернулась. Кайл стоял на лестнице, судорожно вцепившись в перила. Синие льдинки глаз прожигали душу.

Настя смотрела ему в лицо, затаив дыхание, замерев. А в сердце расправляла перебитые крылья белая птица-надежда.

– Не уходи! – с трудом проронил полукровка. – Прошу…

Насте показалось, что этих слов она ждала тысячу лет. И ещё не меньше тысячелетия потребовалась, чтобы постигнуть их смысл и поверить в него.

А потом Рыжая сорвалась с места, как падающая звезда, метнулась обратно, вдруг оробев у подножья лестницы.

Но теперь уже он сам рванулся к ней навстречу, преодолел разделяющие их несколько ступеней мгновенно, словно по воздуху перелетел.

Её глаза заглядывали в его лицо в ожидании чуда. Маленький доверчивый котёнок тянулся к нему – сильному, взрослому, смелому. Изумрудные огоньки умоляли безмолвно: «Ну, скажи! Скажи!..»

– Не уходи! – повторил он почти по слогам.

Казалось, язык его не слушался, не желал подчиняться.

О, Светлые Небеса, как же сложно отдавать свою душу другому! Беззащитную, уязвимую, рваную и заштопанную – взять и доверить самое бесценное, чем владеешь! Отдать ту заветную жемчужину, что носишь в сердце и прячешь от всего мира.

– Не уходи! – повторил он в третий раз, как заклинание. Уже твёрдо и без тени сомнения. – Я умру без тебя!

– Кайл…

***

А он и не знал, что его собственное имя может звучать так: как молитва, как признание в любви, как наивысшая похвала, как счастье. Счастье, обращённое в слово.

Её глаза сияли как звезды, сияли от слёз, которые она больше не сдерживала. И закатное солнце, с любопытством заглядывающее в окно, нимбом горело в её огненных волосах. Коснуться этого солнечного создания казалось святотатством, будто неба дотронуться или духа света в руки поймать.

Но устоять невозможно…

Уже через миг его губы дерзнули прикоснуться к ней. Бережно, осторожно, нежно.

Но стоило рукам обвить стройное податливое тело, как с души будто упали тяжкие оковы. И страсть накатила такой волной, что сдержаться было уже нельзя. От этой близости кровь горела в венах. Любимая, желанная, прекрасная…

Он сжал её в объятиях, осыпая поцелуями губы, лицо, шею, плечи. Он слышал, как неистово бьётся сердце под его твёрдой ладонью, когда пальцы скользнули по её напрягшейся груди. Чувствовал, как жадно она ловит его ласки. Как откликается всем телом на каждое касание.

Но куда важнее, как она откликается душой. Старый запрет на право заглянуть в другого человека рассыпался в прах. Он читал её, как увлекательную книгу, захлёбываясь от восторга, изумляясь от восхищения, проникаясь до дрожи.

С беспредельным ужасом Кайл вдруг осознал, что он едва не потерял!

А следом его осенила ещё одна поразительная мысль – ведь он прежде никогда не был с женщиной, которую любил.

Женщины, они были, конечно. Кто-то проскользнул по жизни мимолётно. Кто-то задержался на время. Но он не любил никого из них. В сердце всегда хранил лишь образ Келэйи, которая так и осталась недостижимой мечтой.

И вот сейчас впервые в жизни он обнимал ту, которую любил. И от этого осознания, от этих новых, невероятных эмоций казалось сейчас, что душа готова с телом расстаться.

***

Северянин подхватил Настю на руки, она обвила его шею тёплыми ладонями, прильнула, целуя в упоении. А он понёс её наверх, будто невесту.

У Рыжей сбилось дыхание от предчувствия, что сейчас будет.

На верхней ступеньке Кайл поставил её обратно на пол. До спальни оставалась пара шагов, но нетерпение взяло своё. Прижав Анастасию к стене, он снова принялся целовать её так, что временами из груди её вырывался несдержанный стон.

Это какая-то пытка наслаждением!

Торопливо и неумело он пытался расцепить застёжки на её лазурном платье.

Проклятая средневековая мода! Ну, кто так шьёт? Глупые крючки и шнуровки!

Настя с его рубашкой справилась куда быстрее. Задохнулась от страсти, ощущая под пальцами гладкую прохладную кожу, сильные напряжённые мышцы.

Кайл, в попытках освободить Дэини от одежды, совершенно потерял голову. Неосторожное резкое движение – и бесценное глейнское ожерелье не выдержало людских страстей. Порвалась шёлковая нить. И сверкающие молочные жемчужины брызнули во все стороны, выстукивая дробно весёлое стаккато, прыгали по ступеням высоко и шустро.

На секунду Кайл и Настя замерли, позабыв о поцелуях. Дышали часто, заведённые и возбуждённые до предела, глядя, как разлетались по лестнице перламутровые горошинки.

– Прости! – хрипло проронил полукровка.

Вид у него был такой испуганный и виноватый. Такой умилительный до сумасшествия!

Настя не выдержала и рассмеялась заливисто. Кайл поглядел на неё, на бусины на полу и засмеялся тоже. Сначала нерешительно, потом всё громче и беззаботнее.

Такое редкое зрелище – Северянин смеётся, он даже улыбался всегда сдержанно, едва-едва.

Так было прежде… Теперь всё будет по-другому!

– Я люблю тебя! – тихо шепнула Дэини в это новое беспечное лицо, обхватив его ладонями.

– А я тебя! – отозвался Кайл, мгновенно возвращаясь в серьёзность, и лишь в синих глазах не угасал свет радости.

И снова губы полукровки приникли к её губам. И так, не выпуская Дэини из объятий, он попятился и нырнул в дверной проём. С громким хлопком закрылась дверь в спальню.

Лишь возбуждённый тихий смех и ласковый говор чуть слышно пробивались иногда с той стороны.

Да поблёскивали золотыми огоньками жемчужные бусины на ступенях лестницы, отражая краски угасавшего заката.

***

Настя открыла глаза и утонула в синем-синем море.

«Всеблагая, милая, останови это мгновение! Я хочу, чтобы оно длилось вечно. Вечно лежать вот так, смотреть в его глаза, слушать, как тихо бьётся сердце под моей ладонью…»

Её пальцы нежно скользнули с груди на твёрдое плечо рыцаря. Он улыбнулся, протянул руку, аккуратно убирая в сторону упавшую на лицо золотую прядь.

– Анастэйсия… – певуче протянул Кайл, мягко коснувшись её щеки. – Моя драгоценная жемчужина! Никуда я тебя не отпущу. Слышишь? Я хочу, засыпая на закате, обнимать твои плечи и, просыпаясь утром, чувствовать твоё дыхание у меня на груди. Я хочу гладить твои волосы. Я хочу целовать тебя снова и снова. Хочу любоваться лунными ночами тем, как сияет твоя молочная кожа. И солнце… как по-разному оно играет в твоих огненных прядях на рассвете, в полдень и на закате…

– О, да ты – поэт! – Настя лукаво приподняла