Обратный отсчет - Токацин

Он протянул руку, чтобы помочь сармату надеть шлем, и Гедимин почувствовал, как чужие пальцы гладят его шею. Он мигнул.

— Ты меня трогаешь? Что это значит?

Все сарматы, как по команде, развернулись к нему. Кумала улыбнулся и показал пустые ладони.

— Я поправляю шлем. Это не значит ничего, кроме моего желания помочь. Да, помочь.

— Кумала, — ровным голосом сказал Ассархаддон. — Хватит на сегодня. Вы впечатлили меня и ядро проекта «Феникс», теперь можете быть свободны. Что касается вас, повелители энергии атома, — до отбоя остаётся ещё два часа, и я готов показать вам столовую. Мы часто будем делить трапезу — некоторое время я буду следить за вашими тренировками.

Кумала и его охранники остались в зале для демонстраций. Гедимину казалось, что конструктор смотрит ему вслед — так, что под его взглядом едва не плавится нейтронностойкий фрил — но оборачиваться он не стал.

— Кумала — странный, — пробормотал он в респиратор — совсем тихо, но Ассархаддон услышал.

— Не буду спорить. Один из лучших моих конструкторов, великолепен в своём деле, но… — сармат слегка наклонил голову. — Полный извращенец. Держат его здесь не за это, так что проявите снисхождение. Кажется, вы привлекли его внимание.

Гедимина передёрнуло. Он недоверчиво посмотрел на Ассархаддона. Линкен, идущий чуть позади, тоже слышал разговор — и сдавленно зашипел.

— Лучший конструктор? Ну, посмотрим…

— Не нужно, — ровным голосом сказал Ассархаддон. — Не давайте волю эмоциям. Ни вы, ни Гедимин не обязаны отвечать ему взаимностью, но его избиение я тоже не одобрю. Держитесь в рамках вежливости.

Спираль лабиринта выписала ещё один поворот, и сарматы вошли в белую дверь, по форме похожую на люк оружейной Кумалы. Однако внутри не было никакого оружия — только прикрытые ниши с номерами вдоль стен и круглые столы на высоких ногах. Стульев не было.

«Всё верно,» — думал Гедимин, доставая из открывшейся ниши сдвоенный контейнер. «Это же столовая.» К двум большим контейнерам крепился один маленький, плоский, и одна упаковка с крупными тонкими таблетками.

— За энергию атома и могущество флота! — Ассархаддон сжал плоский контейнер в ладони и поднял высоко над столом. — Несколько глотков жжёнки за успех нашего проекта.

— Tza atesqa! — Линкен поднял контейнер в ответ. Сарматы свернули шлемы, освобождая лица от респираторных масок.

Гедимин пил молча, разглядывал странные таблетки и вспоминал Иджеса. «Ему бы тут понравилось,» — думал он. «Никаких проблем со снабжением. Тонна кеззия? Хоть десять…»

— О чём вы задумались, Гедимин? — спросил Ассархаддон. — Если вас занимают запечатанные предметы — это набор вкусовых добавок. Мне сообщили, что вы неравнодушны к некоторым видам человеческой еды. На нашу базу её, конечно, не завозят, но Химический блок постарался и обеспечил вас вкусовым концентратом. Используйте по вашему усмотрению. Мне не привыкать к самым странным пристрастиям моих учёных и инженеров.

Только сейчас Гедимин заметил, что в пайках других сарматов нет никаких таблеток, и что Линкен, глядя на «лишнюю» упаковку, недовольно щурится. Стараясь не показывать удивление, он перевернул пластинки, — на нижней стороне были отпечатаны названия приправ и специй, вкус которых воспроизвели химики. В сарматском языке таких слов не было, и их набрали по-атлантисски, но сарматскими буквами.

— Хорошее у тебя снабжение, — одобрительно хмыкнул Гедимин, переведя взгляд на Ассархаддона. — Нам с Иджесом в Ураниуме было трудно… А где Иджес? Здесь? Ты взял его к конструкторам?

«Надо бы вытащить его оттуда,» — думал сармат. «Навряд ли он уживётся с Кумалой. Даже если тот — хороший конструктор.»

— Иджес? — удивлённо переспросил Ассархаддон, щёлкнув пальцем по пластине, прикрывающей смарт. — Не понимаю, о ком речь.

— Иджес Норд, механик «Полярной Звезды», — вполголоса подсказал ему один из охранников, до того молча стоявший у стены и сливающийся с местностью.

— А. Да, помню, — Ассархаддон качнул головой. — Нет, Гедимин, Иджес Норд остаётся на Земле, и я не вижу смысла в его изъятии.

«Иджесу придётся опознавать…» — запоздало вспомнил Гедимин.

— Он — хороший механик, один из лучших в Ураниуме, — сказал он. — Я долго с ним работал.

Ассархаддон снова покачал головой.

— Я ценю хороших механиков. Но для включения в проекты «Гекаты» просто механиком быть недостаточно. Можете не беспокоиться — у вас будут лучшие лаборанты и техники из возможных.

Повисло молчание. Сарматы доели Би-плазму и теперь разглядывали пустые контейнеры, — им всем было не по себе. Гедимин, сложив упаковку со «специями», затолкал её в одну из нащупанных на скафандре ниш. «Надо прочесть инструкцию перед сном,» — думал он. «Не знаю, что там за тренировки, но в этой броне так быстро не освоишься.»

— Что касается снабжения, — нарушил тишину Ассархаддон, — то не всё так гладко. Могут быть проблемы и заминки, но я стараюсь, чтобы «Геката» не испытывала недостатка в оборудовании и материалах. Может быть, кто-то из вас уже хочет получить определённые предметы для работы или изучения?

Он посмотрел на Константина. Тот неловко мотнул головой.

— Одеяло, — сказал Гедимин. Куратор повернулся к нему, и в его глазах мелькнуло удивление.

— Одеяло?

— Да. Для каждого в группе, — кивнул Гедимин. Он видел, как Линкен стискивает зубы, чтобы не сказать лишнего, и как Константин отводит взгляд. Ассархаддон, помедлив, кивнул.

— Вы их получите. А теперь, если все готовы, я провожу вас в жилой блок и там оставлю. Устройство душевой и жилых комнат вам знакомо, разъяснения там не потребуются. Отбой через час, ровно в двенадцать. А в полпятого утра я буду ждать вас на выходе из блока.

Сарматы прошли ещё несколько десятков метров вдоль стены, свивающейся в спираль, прежде чем наткнулись на вход в душевую. Жилой блок — круглый маленький холл, вокруг — множество дверей, но все заблокированы — находился дальше, в самом центре спирального лабиринта.

— Здесь поместится много сарматов, — заметил Хольгер, глядя на закрытые комнаты. — Где остальные?

— Сейчас блок полностью отведён под вас, — ответил Ассархаддон. — В «Гекате» он не единственный. Пока двери закрыты, но на выходе из душевой вы найдёте ключи. Надеюсь, вы хорошо отдохнёте ночью, — завтра будет напряжённый день. Уран и торий!

Он вскинул руку, посмотрел на удивлённо мигающего Гедимина, едва заметно