Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

миг нашел свою смерть консул Гай Фламиний. Безрассудный полководец, он оказался отважным воином. Он, как мог, пытался организовать оборону, но туман, шум и всеобщая сумятица не позволили этого сделать. Но они не помешали Фламинию с достоинством встретить смерть.

Консул бился в окружении лучших воинов: центурионов, триариев, спешившихся всадников, которые ценой собственной жизни берегли полководца. Но вот боевые порядки римлян были разорваны, каждый оказался представлен собственной участи. В это мгновение консула приметил Дукарий, отчаянный галл из инсубров, чьи земли Фламиний разорил шестью годами допредь. Дукарий тогда видел консула и теперь признал врага. Пришпорив коня, варвар ворвался в гущу вражеских воинов. Первым ударом копья он свалил оруженосца, а вторым пронзил насквозь Фламиния.

После гибели консула началось повальное бегство. Иберские и нумидийские всадники преследовали бегущих, безжалостно избивая их.

Поражение было полным. Но это было еще не самое страшное поражение. Впереди ждали Канны…

5.2

По поздней весне, когда кони отъелись сочной травой, а людские сердца воспрянули от солнца и ароматов пробуждающейся степи, воины-ди вышли в поход. Шли десять родов — все, чья рука могла до плеча оттянуть тетиву. Шли стар и млад — от юнцов, встречавших пятнадцатую весну, до старцев, чей век отмеряла полусотня прожитых лет. Людей племени ди вел человек, слух о котором прошел по всей Великой степи, о чьей силе и подвигах уже слагали легенды седовласые акыны.

Он явился из земель хуннов под зиму. В одной руке его был громадный лук, в другой столь же громадный меч. И сам он был громаден, на две головы превосходя любого витязя из племени ди. С ним была женщина редкой и необычной красоты, с глазами бездонного предгрозового неба. Небольшая и хрупкая на вид, она легким движением руки могла повалить наземь могучего мужа: кое-кому довелось на себе в том убедиться.

Странную пару сопровождали триста витязей, обликом непривычных для ди. Они были рослы, могучи телом, голубоглазы и русоволосы, а лица их были подобны облику предводителя. Каждый из воинов был вооружен громадным луком, искусно составленным из кости и дерева, длинным мечом и цельнокованным круглым щитом, крепившимся на локте левой руки. Каждый имел прочный доспех и сверкающий шлем с султаном из перьев невиданных птиц. Каждый восседал на громадном коне, причем не на попоне, а в специальном гнезде, прозываемом — седло, а ногами для пущей остойчивости опирался в подставки для стоп — стремена.

Признаться, еще недавно я и не подозревал о том, что Древность не знала ни седла, ни стремян. В моих описаниях всадники лихо прыгали в седла или катились из оных на землю, браво привставали в стременах для решающего удара или ж, сраженные, путались в них, влекомые по траве опьяненными горячкою боя скакунами. Увы, на деле ни стремян, ни седла в это время еще не существовало.[5K13] Седло появится лишь на переломе эр, стремена — и того позже, в Европе лишь ко времени Карла Великого. Наездник эпохи Моде иль Ганнибала седла со стременами не знал. Он сидел на чепраке, попоне или вапьтрапе, удерживая равновесие усилием стискивающих бока лошади ног.

Такая неустойчивая посадка ограничивала боевые возможности кавалериста.

Он не мог нанести сильного рубящего удара мечом, так как для этого нужно привстать, чего без стремян не сделать. Он не мог поразить врага копьем из положения, классического для времени «стремени и седла», когда всадник держал копье одной рукой в нижней позиции, под мышкой,[5K14] и наносил удар, используя жесткую, посредством седла, фиксацию корпуса и инерционную силу, сообщаемую движением скакуна.

Он не мог эффективно — на ходу, подобно средневековому монголу — стрелять из лука, ибо это требовало исключительной сноровки: управлять конем ногами.

При «чепрачной» посадке любое неловкое движение грозило падением. Лишь варвары Степи, сраставшиеся с конем, словно тулово с собственными ногами, умело орудовали луком. Все прочие полагались на метательное оружие и придерживались той манеры боя, какая в наибольшей степени обеспечивши их безопасность от небоевого поражения — падения с коня без непосредственного участия противника, утраты оружия.

И поэтому наиболее распространенным оружием всадника были дротики — «терновые копья, одним из которых умеющий всадник может бросить, другим действовать прямо, вбок и назад» (Ксенофонт). Копье применялось пореже. Из-за неустойчивости посадки копьем приходилось пользоваться из верхней позиции, держа в руке, поднятой над головой, и уколами пытаясь поразить врага в незащищенное место. Пробить щит или доспехи подобным ударом было практически невозможно.

Меч также не являлся для всадника всесокрушающим оружие, ибо удар наносился с оглядкой — в противном случае, свалившись с коня, можно было испытать остроту меча на собственной голове. При отсутствии стремян и седла любое оружие было недостаточно эффективно. Всадник должен был обладать отменной гибкостью и координацией, быстро менять положения корпуса и ног. Иными словами, при подобной технике боя всаднику приходилось быть профессионалом много большим, нежели пехотинец, не приобретая при том перед последним никаких превосходств, за исключением единственного — преимущественной возможности свернуть себе шею. Представление о технике боя всадника-македонянина дает знаменитая бронзовая статуэтка из Танагры, изображающая либо Александра, либо одного из 25 гетайров, павших при Гранике. Всадник, не имея возможности привстать в стременах, вынужден, чтобы вложиться в удар, сгруппироваться: вытянуть вперед левую ногу, а правой упереться в круп лошади, увеличивая остойчивость корпуса — «положение, — как справедливо отмечает Дройзен, — больше подходящее для вольтижера, чем для заурядного наездника».[5K15] Надо ли говорить, какое громадное превосходство давали всаднику седло и стремена, позволявшие с эффективностью действовать любым оружием: луком, копьем, мечом; преимущество над любым врагом — лучшим всадником или выученным пехотинцем. Немудрено, что в своем превосходстве. Пришельцы походили на богов, но были уязвимы, как смертные люди.

— Я бежал от хуннов, — коротко сказал могучий воин. — Я — последний из племени Храбрые ди. Мои спутники — из Племени без имени. Они — друзья. Мы должны отомстить!

Поначалу вожди засомневались, и лишь Нерран, вождь Больших ди, готов был поддержать пришельца, ибо воочию видел силу того, кого Храбрые ди прозвали Аландром — Могучим Воином. Но Неррану пришлась не по вкусу женщина, пришедшая с Воином, ибо он уже давно видел в мечтах рядом с ним свою дочь Карде. Вожди дружно отмалчивались, отводя глаза, и тогда Аландр сказал: если вы не пойдете на юг, хунны пойдут на север. Их поведет владыка северных родов Модэ. Но если мы пойдем на Модэ, он будет