Атланты 1-9 - Дмитрий Владимирович Колосов

небо минди — поющие стрелы хуннов. Они летели с истошным свистом — не столь густо, зато не переставая, кропя смертельным дождем неподвижно стоящих на месте ди. Было видно, как то один, то другой витязь-ди валится с коня наземь. Было ясно, что еще немного, и ди не выдержат и побегут.

— Вперед! — ревели князья, жаждущие выслужиться перед Величайшим.

— Вперед! — ревели в один голос рядовые воины, грезящие о крови и славной добыче.

Раз! Целый ряд воинов с грохотом провалился в ямы ловушки. За ним второй, а третий, четвертый и пятый пошли по людским и конским телам, превращая те в кровавое месиво.

Раз! Вновь и вновь врагов сметали камни и стрелы, рвались по ветру губительные языки пламени.

Хунны потеряли многих, но все же дошли. В обычном бою они предпочли б иссечь врагов стрелами, но сейчас это было невыгодно. Ди стреляли метко и слаженно и, что самое главное, далеко. Сегодня хуннам приходилось полагаться на меч да на свое превосходство в числе, какое, несмотря на огромные потери, все еще сохранялось.

Закипел яростный бой, где каждому ди, будь то старец иль отрок, приходилось иметь дело сразу с двумя врагами. Какое-то время ди держались, потом начали пятиться. Аландр скупо бросил стоявшей подле него Талле:

— Мне пора! Ты знаешь, что делать!

Девушка кивнула. Лицо ее было бесстрастно, но в глазах металась тревога, причина которой… Аландру хотелось бы, чтоб он верно угадал эту причину.

Выхватив меч, непомерно большой, длиной по хребет лошади, он повел в бой дружину воинов Племени без имени, впрочем, имя уже обретших. Как-то ночью, незадолго до этого дня Аландр произнес:

— Мне не по душе, что мои витязи не имеют имени, какое заслуживают.

— Так дай его им, — предложила Талла.

Аландр задумался и возвестил:

— Я буду называть их гетайрами.

Талла то ли с изумлением, то ли с любопытством взглянула на возлюбленного.

— И что же это означает?

Воин пожал могучими плечами.

— Не знаю. Но мне кажется, что именно так должны называться друзья, готовые каждый отдать жизнь за всех и все полечь костьми за одного!

И вот сейчас триста гетайров, словно пресловутый входящий в масло нож (но так уж было!) вонзились в строй хуннов. Оружие их было необычно для этих мест, искусство владения этим оружием — удивительно. Ни один хунн не мог устоять против вооруженного длинным мечом витязя. Лишь двое или трое из гвардейцев Аландра пали, сраженные стрелами.

Пробились. Кони вырвали всадников в чистое поле, там и сям испятнанное трупами. Аландр подхватил висящий у пояса рог и отдал сигнал. Повинуясь этому звуку, его гвардейцы мгновенно повернули коней и атаковали хуннов в спину. Те смешались и ослабили натиск.

Но их было слишком много. Если в центре бой шел на равных, то на флангах верх брали враги. Они захватили валы с установленными на них механизмами, и теперь с яростью секли мечами невиданные сооружения, разя заодно и воинов, защищавших их. Небольшими отрядами возвращались на поле боя опомнившиеся всадники на вороных конях.

Аландр вновь схватил рог. Ему вторили трубы, и в правый фланг хуннов ударила дружина Неррана, остававшаяся до поры до времени в резерве. И хунны попятились…

Шаньюй Тумань видел все это. Налив чашу вина, он жадно осушил ее, после чего обнаружил подле себя сына. Модэ стоял чуть позади отца, лицо его было искажено гримасой, рука нервно тискала рукоять меча.

— Что ты стоишь! — заорал Тумань на царевича. — Бери воинов и прикончи их! И сделай это, иначе не смей больше зваться мне сыном!

Модэ повиновался грозному крику отца. Бросившись к лошадям, он уже через миг несся к дружине. Воины Модэ буквально плясали от нетерпения. Вот сейчас… Вот сейчас они ринутся вперед и сметут врага.

Модэ взвил жеребца на дыбы.

— Помните, чему я вас учил?! — крикнул он воинам.

— Да! — дружным ревом ответили те.

И тогда царевич обернулся назад — туда, где сидел подле шатра толстобрюхий папаша в окружении слуг и телохранителей. Вот он, случай. Вот он, шанс стать повелителем двадцати четырех родов!

Рубанув мечом воздух, Модэ истошно завопил:

— Вперед!

Завопил и… направил коня на позиции ди. Он предал, но предал дважды.

И все. Все было кончено. Все было почти кончено, но в этот самый миг Талла запалила кучу облитой смолою траву, собранную на холме позади войска. Взвился в небо высокий столб пламени, и, увидев его, рванул к полю битвы отряд юного Рамху. Триста всадников во весь опор спешили туда, где гибли их братья, и каждый из них держал в руке трубу или стяг. И первым несся Рамху, спеша на подмогу отцу, какого в тот самый миг достала стрела хуннского князя.

Взревели полторы сотни труб. Из-за холмов показались в клубах пыли множество парящих хищными птицами стягов. Воины-ди издали ликующий крик, страхом поразивший сердце врагов.

И всё. Всё было кончено. На этот раз всё действительно было кончено. Решив, что на помощь ди идет новое войско, хунны перестали сражаться. Первым бросился прочь Величайший, обнаружив неожиданную для комплекции прыть. Следом посыпались в разные стороны воины, мельтеша пестротою коней: вороных и серых, белых и рыжих. Лишь дружина Модэ осталась, повинуясь грозному крику своего предводителя, стоять на месте. Сам же царевич бросился к Аландру.

— Он ушел! Ушел! — в отчаянии кричал Модэ.

Аландр посмотрел на него. Во взгляде этом — сверху вниз — было почти нескрываемое презрение. Сунув в ножны залитый кровью меч, Аландр улыбнулся.

— Это не имеет никакого значения! — сказал он. — Ровным счетом никакого! Меч уже вынут!..

5.3

Нумидиец стремителен в движении, вынослив и неприхотлив. Рожденный в пустыне, он мало ест и способен сутками скакать на коне. Он не может похвастать могучим сложением и потому не рискует сойтись в открытой схватке с римским или иберским конником, но он жилист и может часами заманивать или преследовать врага, чтоб потом поразить его метко брошенным дротиком.

Карфагеняне издревле охотно нанимали нумидийцев на службу, оплачивая кровь полновесными сребрениками. Вот и в войске Ганнибала нумидийцев было немало: пятьдесят сотен их перевалили через Альпы, оставив в горах лишь немногих — Пуниец берег стремительных всадников, как зеницу ока — они особенно нужны были в битвах со стойкими в бою, но медлительными римскими аристократами. Нумидийцы открывали эти сражения и завершали их, преследуя бегущих. Они обеспечивали разведку, предпринимали рейды, сидели в засадах, истребляли неосторожно оторвавшихся от основных сил фуражиров, совершали стремительные налеты на городки… Всадники-нумидийцы из