Чайный бунт - Кейси Блэр

class="p1">Он ставит чашки на чайный столик, где Тэлсу с любопытством нюхает их и устраивается у хозяина на коленях. Дэниел подтягивает плед, на котором кот всегда спит.

– Вот, – говорит он, – устраивайся поудобнее, я тебя накрою.

Сделав это, он кладет Тэлсона поверх пледа рядышком со мной. Покружившись на месте, кот наконец сворачивается калачиком, улегшись головой мне на ногу, как на подушку.

– Что ж, – говорю я. – Похоже, я тут надолго застряла.

– Я буду подавать тебе все, что потребуется, – говорит Дэниел, протягивая мне чашку.

Я слегка дую на нее и отпиваю – вкус насыщенный и сладковатый; тело покалывает от тепла, и я немного расслабляюсь. Но не могу не попытаться угадать, что в нем.

– Корица?

– Я медленно ее расходую, – отвечает он. – В основном я пью воду.

– Здесь есть вода и, само собой, сахар, орехи и… – Я хмурюсь, пытаясь понять, что лежит в основе. – Не только орехи. Неужели рис?

Дэниел улыбается:

– Ты, как всегда, права. Тиано однажды подсказал рецепт похожего напитка, который пьют в Накрабе, наверняка чтобы уговорить меня купить корицу. Полный рецепт не дал, поэтому я немного поэкспериментировал. Что скажешь?

– Мне очень нравится. Вот бы пить это всю зиму, – отвечаю я, устраиваясь поуютнее на диване. Потревоженный Тэлсу косится на меня одним глазом.

Дэниел смеется и достает с полки книгу – не учебник по юриспруденции.

– Я присяду здесь? – просит он, смотря на меня и указывая на место рядом со мной.

Сердце взволнованно ухает.

– Это твой диван.

– Я не об этом, – вежливо произносит он. – У меня есть и большое мягкое кресло, которое мне очень нравится.

Я смотрю на него, грудь внезапно сдавливает, я киваю, пока пауза не затянулась, пока щеки не перестали гореть от догадок, от его взгляда. Дэниел осторожно садится, нас разделяет только кот. Отпивает из своей чашки и открывает книгу.

– Это история кота-путешественника, любителя раскрывать загадочные дела, первое из которых – дело о пропавших рыбных вкусняшках, – читает он. – Можно почитать тебе вслух? Тэлсу уже знает эту историю, но он очень ее любит, так что уверен, не будет против послушать ее снова.

Я невольно расплываюсь в улыбке, словно Дэниел лопнул темный пузырик безысходности внутри меня, а его место наполняется теплом.

– Ты купил книгу для Тэлсона?

– Вообще-то я учился по ней читать, – признается Дэниел, с грустным видом демонстрируя потрепанный корешок. – И моя сестра тоже. Когда Тэлсу начал ко мне захаживать, он нервничал, если я слишком долго сидел в тишине. Я пробовал читать вслух свои учебники, но, клянусь, он счел их скучными. Я спросил родителей, не хотят ли они отдать эту книгу кому-то из детей. – Он пожимает плечами. – Теперь она у меня, пока кто-то еще не попросит.

Тэлсу, видимо, хватает лишь взгляда на книгу – он мурчит.

– Порой, – продолжает Дэниел, – когда активно вкладываешься в собственное творчество, полезно приобщиться к чужому. Не знаю почему. Не то чтобы мы лишаемся творческой энергии, просто это помогает… прийти к балансу, что ли. Обрести ясность. Надеюсь, я понятно выразился.

Как быть гостем чайной церемонии и пить чай.

– Да, я поняла, – говорю я.

– И это любимая книга Тэлсона, – добавляет он почти извиняющимся тоном. – Я бесцеремонно тяну время, пока он ждет.

– Раз уж это любимая книга Тэлсона, то мне не терпится ее услышать, – говорю я, смотря на Дэниела поверх кружки, пока делаю новый глоток. – Как у любого кота, у него от природы идеальный вкус.

Дэниел улыбается мне и начинает читать. А я позволяю себе отвлечься, пускай и совсем ненадолго, на его голос, тепло его тела так близко ко мне, мурчащего кота и плед – и на горячий не-чайный напиток, который он заботливо мне приготовил.

Когда вечером я возвращаюсь домой, Энтеро вдруг замирает в нескольких шагах от порога.

– Подождите секунду, – говорит он, отпрыгнув в сторону.

В темноте не видно, куда он делся, однако он тут же возвращается, жестом велит мне молчать и ждать и открывает дверь.

Я стою, пока он не подзывает меня внутрь. В тусклом освещении Энтеро выглядит очень мрачным. Я не сразу понимаю, что случилось, но потом вижу: на месте, которое я наметила для алтаря, стоит пьедестал, увенчанный чашей.

– Здесь никого нет, – рычит Энтеро, – но кто-то проник сюда, пока нас не было. Все вещи на месте.

Я зачарованно шагаю к пьедесталу. Он великолепен. Ничего великолепнее я даже представить не могла: затейливая выделка, плавные линии, эстетический баланс в изгибах. Он выглядит намного дороже, чем я себе представляла. А я, идиотка, обещала заплатить Тиано любую цену. Это значит, что он потребует жертв – запросит цену, которую я не могу себе позволить.

Или не захочу платить.

К тому же установка пьедестала у меня дома без моего разрешения – это заявление о том, что у нашей сделки будут серьезные последствия. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох.

– Как рано мы можем заявиться к Тиано завтра?

– На рассвете.

– Тогда идем на рассвете.

Энтеро внимательно смотрит на меня:

– Вы необычайно спокойны.

– Завтра я снова вступлю с миром в бой. Но сегодня надо хорошо отдохнуть.

Энтеро кланяется:

– В таком случае доброй ночи.

Когда утром мы приходим к Тиано, торговец даже не пытается сделать вид, будто мы друзья, будто у меня нет никаких поводов злиться на предательство моего доверия, нарушение личного пространства, безопасности, будто он не превратил наши отношения в опасную политическую игру. Он лишь открывает дверь и делает шаг назад. Я врываюсь в его лавку без лишних слов.

Дверь за нами закрывается, я резко поворачиваюсь, Энтеро следует за мной как тень.

– Что вам нужно?

Тиано скрещивает руки на груди:

– Чтобы вы не лезли в дела Кустио.

Этого я никак не ожидала.

– Поздно, – отсекаю я.

Он продолжает, будто не слышал меня:

– Я не хочу, чтобы вы просто притворились, будто отошли в сторону, хотя вряд ли это в вашем духе. Вы из тех, кто свое слово держит, и в душе, и на бумаге.

– Вот почему вы решили провернуть сделку таким образом, – говорю я учтиво, но с яростью.

– Да, я хочу, чтобы вы сдались, – говорит Тиано. – Вот моя цена.

Я едва могу понять, чего он от меня требует. Нет, я не могу вот так сдаться. Чего он от меня хочет? Чтобы я покинула город вместе с Энтеро, залегла на дно? Чтобы обо мне никогда больше не слышали? Или чтобы я заперлась в домике