Чайный бунт - Кейси Блэр

– А дело в том, что раньше он не находил веской причины раскрывать этот секрет, потому что не хотел, чтобы его подпольные планы обнаружились. Поскольку раньше за сохранность Лорвин переживала только его дочь, он держал тайну при себе на случай, если однажды она вскроет его нелегальную схему и захочет донести на него.

– Люди в Катастрофе… – выдыхает Ристери. – Он все же знает, где они.

– Что за бред! – встревает Лорвин.

– Ристери долгие годы искала их по Катастрофе, но не смогла найти, – говорю я.

– Потому что их там нет.

– Все возможно, но что-то или кто-то там есть, – отвечаю я. – Несколько недель назад мы видели глаза, которые Ристери помнит с детства. И если Кустио прибегнул к магии, чтобы скрыть то, что он там творит, конечно же, Ристери не удастся найти людей в одиночку, неважно, как хорошо она знает Катастрофу. Но ты, ведьма, сможешь это сделать.

– Так, опять все свалили на меня?

– Вина полностью лежит на Кустио, – отрезаю я. – Но Остарио оказался тут, потому что здесь находятся неотслеживаемые магические объекты, то есть природа их происхождения неясна, и можно предположить, что они из Катастрофы. Кустио беспокоится о том, чтó Остарио может обнаружить, и годами выжидал момента, когда сможет вас двоих шантажировать. Есть ли еще какие-то способные изменить мир тайны, о которых вы случайно узнали в детстве?

Они обмениваются долгими взглядами.

– Мы узнаем, что он скрывает, – говорю я. – И покончим с ним. – Сердце стучит как бешеное, но мой голос спокоен. – Мы покончим с его давлением на гелланцев, на весь город и на вас двоих. – Я смотрю в округлившиеся глаза Ристери. – Если ты решишься на это. Предать семью непросто.

Вот оно, следующее препятствие. Рискованно было вот так четко обозначить ей, что мой план включает прямую конфронтацию Ристери с семьей. Однако она заслуживает это знать, прежде чем сделать выбор.

И Лорвин права: ей следовало раньше обо всем догадаться.

Ристери качает головой.

– Он предал меня, и ты права, все куда хуже, чем я думала. – Она закрывает глаза. – Или хуже, чем то, во что могла поверить. Я не могу считать семьей того, кто вытворяет подобное. И не буду. – Она вздыхает и расправляет плечи. – Я в деле. Лорвин?

Не успеваем мы выдохнуть с облегчением, как Лорвин говорит:

– Нет.

– Лор…

– Что вы хотите сделать, обрубить ему источник дохода и сдать полиции? – спрашивает она меня. – Ну арестуют его, он обвинит во всем ведьму, его выпустят, меня казнят. Я, по-вашему, вчера родилась?

У нас нет слов.

Не уверена, что кто-то в этой комнате может защитить ее от такого исхода. Я уже не принцесса, но еще не чайный мастер, и мой голос в ее защиту ничем не поможет. Вот голос Ристери, вероятно, сможет, если она окажется в выигрышном положении, сдав отца. С другой стороны, она может лишиться расположения властей как за предательство семьи, так и за связь с ней. Что до Энтеро… Сомневаюсь, что ему вообще позволят выступить, учитывая специфику его профессии и тайны, которыми он располагает.

Лорвин фыркает:

– Понятно. Так и думала.

Энтеро говорит:

– Я могу подделать документы, будто ты уже давно зарегистрирована.

О духи милостивые, как же я нелепа. Зациклилась на смерти, чести и справедливости, а теперь еле сдерживаюсь, чтобы не треснуть себя по лицу, хотя должна благодарить духов за Энтеро. Хоть кто-то здесь мыслит трезво.

– Ага, и я тебе довериться должна? – спрашивает Лорвин.

Он пожимает плечами:

– Лорвин, ты не можешь повлиять на то, что известно и неизвестно Кустио. Придется работать с тем, что есть.

– Погоди, – вмешивается Ристери. – А ты можешь повлиять на то, что ему известно?

Я моргаю, совершенно теряясь от всего, что она под этим подразумевает.

– Нет, – отрезает Лорвин.

– Но что, если…

– Невозможно.

Ристери прерывается:

– Ты уже пыталась на мне?

– Нет, конечно, – отвечает Лорвин. – У тебя бы мозг расплавился. Наверняка ведьмы и такое умеют, но у меня лучше выходит обращаться с предметами. Так что, хоть я и могу расплавить мозг твоему отцу, вряд ли это кого-то убедит, что с охотой на ведьм надо заканчивать. – Она закрывает глаза. – И если Кустио с такой легкостью прознал про нашу связь, то другим труда не составить сделать то же.

– Ох, – произносит Ристери. Она сжимает губы и спрашивает Энтеро: – Может, ты просто убьешь его? Это должно решить проблему.

Возможно, стоит побеспокоиться, что все вокруг меня такие рассудительные. А может, стоит побеспокоиться, что эта мысль меня больше не задевает. Вероятно, справедливость все-таки интересует меня меньше, чем возмездие, и пора снова посетить святилище и понять, чего я на самом деле хочу добиться.

Энтеро отвечает, не смотря на Лорвин:

– Даже за пределами поместья Тарезимов твой отец под надежной защитой, в основе которой по большей части магия. Я уверен, что могу убить его, но не уверен, что попытка не будет стоить мне жизни.

Лорвин смотрит на Энтеро, осознавая только что сказанное в свете того, в чем он признался ей в начале.

– Я бы не стал рассчитывать на этот план, но в качестве запасного подойдет, – говорит он.

Лорвин вскрикивает:

– Не глупи!

– Я не глуплю, – отвечает Энтеро, все еще избегая ее взгляда. – Я трезво оцениваю возможные риски.

– Ты…

– В любом случае, – вмешиваюсь я, понимая, что разговор переходит в плоскость, которая никак меня не касается, – если мы не сможем найти то, что Кустио спрятал в Катастрофе, он понадобится нам живым.

Я встревоженно смотрю на Ристери, которая почему-то смеется.

– Я так и знала, – наконец выговаривает она, смотря на Лорвин со странной смесью печали и теплоты. – Я знала, что рано или поздно кто-то будет волновать тебя больше собственной шкуры. Даже если это не я.

Лорвин огрызается в ответ:

– А я знала, что однажды ты и твоя мечтательность приведут меня к смерти, что и произошло.

– Так все согласны? – спрашиваю я. – Ты поможешь найти, чтó Кустио скрывает в Катастрофе?

Лорвин и Ристери мрачно переглядываются.

В дверь стучат, и мы все подскакиваем от неожиданности. Все, кроме Энтеро.

– Это Глинис, – говорит он.

– Откуда ты знаешь? – спрашивает Ристери.

– По звуку шагов.

– Понимаешь, как он бесит? – бубнит Лорвин.

– Кто-то против того, чтобы ее впустить? – спрашиваю я.

– Она и так уже прервала наш знаменательный момент, – отзывается Ристери. – Впускай.

Лорвин кивает, и Энтеро открывает дверь. Глинис влетает внутрь и, захлопнув дверь, по очереди оглядывает нас, а потом вздыхает:

– Что ж, полагаю, этого было не избежать.

– О чем ты? – спрашивает Лорвин.

– У меня послание от Талмери, – хмуро сообщает она мне. – Оно адресовано Мияре, но вам лучше всем