Отморозок 8 - Андрей Владимирович Поповский

— это святое. Если я откажусь, то окончательно потеряю лицо. Понятие «respeto» — уважение для латиносов, это не пустой звук, а для членов латиноамериканских банд так и подавно. «Respeto» — основа на которой все держится. Мужчина без чести и уважения — это просто слизняк, и человек, уважающий себя, не будет иметь с ним дела.

Паулина стоит, вся красная от гнева, сжимая кулачки. Ее ноздри гневно раздуваются.

— ¡Es un pinche cobarde, Julio! (Ты гребанный трус, Хулио!) — наскакивает она на Хулио. — Он ранен, и ты это знаешь! Почему ты не предъявил ему раньше, когда он был здоров? Почему только теперь?

— Porque siempre andaba escondiéndose como perro apaleado (Потому что он всегда прятался как побитая собака), — нагло усмехается Хулио, поигрывая ножом. — Сегодня, наконец, у него яйца выросли чтобы меня оскорбить. Так пусть сейчас и ответит, как мужик.

Он снова смотрит на меня, и в его взгляде презрение пополам с насмешкой.

— A menos que… ¿vas a esconderte otra vez? ¿Detrás de las faldas de Paulina? (Если только… ты снова не спрячешься? За юбку Паулины?)

Последние слова звучат как пощечина. В толпе раздаются ехидные смешки. Я чувствую, как внутри все закипает.

Карлос, стоящий рядом, молча сует мне в руку нож. Тяжелый, с наборной рукоятью. Хороший нож. Я сжимаю рукоять, поигрывая кистью и привыкая к весу чужого оружия.

— Julio (Хулио), — говорю ровно, глядя ему в глаза. — Tú solo solito te la buscaste (Ты сам напросился). ¿Verdad, cabrón? (Правда, мудила?)

— ¡Eso, güero! (Вот так, белый!) — оскаливается Хулио. — Давай иди сюда, я вскрою твое бледное пузо… Посмотрим, из какого дерьма ты там сделан!

— ¡Orale, pues! (Ну давай!) — киваю я и поворачиваюсь к остальным. — Ya vieron, ¿no? Él mismo se la buscó (Вы видели? Он сам напросился).

Толпа возбужденно гомонит по-испански, расступаясь еще шире и освобождая нам место. Хулио картинно скидывает куртку, оставаясь в белой футболке. Его тело жилистое и натренированное. Это не домашний парень и не офисный бюрократ. Хулио вырос и закалился на улицах, происходящее действие — это его родная стихия. Он начинает осторожно смещаться по кругу, поигрывая ножом. По всему видно — для Хулио это далеко не первая схватка. И ножевой шрам, проходящий через лицо, это только подтверждает.

Я повторяю движение Хулио, быстро роняя на пол свою джинсовую куртку. Выставляю обе руки вперед и начинаю играть, чтобы не дать их атаковать. С подвижностью на ногах у меня сейчас прямо беда. Ходить хожу, немного прихрамывая, а вот сделать резкий рывок вперед или назад, с этим проблемы. Хулио никуда не торопится. Он, играя ножом, все так же обходит меня по большой дуге, а на губах у него змеится усмешка. Он внимательно изучает мою реакцию, на обходной маневр и не кидается в бой. Грамотная тактика. Немного приглядеться, подергать меня издали, а потом атаковать уже по настоящему.

Вот он делает выпад метя вниз по ноге, но тут же перенаправляет движение и лезвие ножа уже летит мне в лицо. Ухожу назад и раненную ногу простреливает резкой болью. Невольная гримаса показывает это окружающим. Слышу удивленные возгласы на испанском. Кто то кричит Хулио одобрительно. Кто то, наоборот подбадривает «беленького», то есть меня. Улыбка Хулио становится шире. Это была разведка и он понял, насколько я ограничен в передвижениях.

Мой противник резко сближается, оставаясь на дистанции, когда мы еще не можем достать до рук друг друга, но чтобы сделать это, нужен всего один маленький шажок. Его руки быстро мелькают в воздухе, запутывая меня и он умело работает ногами, делая тот самый легкий шажок, чтобы атаковать и тут же уходя назад, чтобы уйти от ответной атаки. Мои руки так же двигаются, чтобы не дать противнику поразить их ударом ножа.

Со стороны это можно посчитать хаотичным мельтешением, но на самом деле, все наши движения очень четко рассчитаны. Хулио не идет сильно вперед и не атакует корпус или ноги. Потому, что на средней или ближней дистанции все его преимущество в скорости передвижений сойдет на нет. Наблюдая за мной со стороны, он уже понял, что я не новичок в ножевом бою и поэтому, он хочет действовать наверняка.

В отличии от боя без оружия, в бою на ножах обоюдная рубка на средней и короткой дистанции означают почти гарантированное поражение обоих участников подобного безумия. Пропущенный удар в таком поединке стоит очень дорого. Нож не имеет останавливающего действия. Какой толк вогнать его в грудь противника первым, если тот пусть и вторым пырнет тебя пару раз, пока ты уйдешь с поражаемой дистанции? Два истекающих кровью трупа на бетонном полу, это отнюдь не то, к чему мы оба стремимся.

Именно поэтому Хулио и избрал тактику работы на вход-выход с многочисленными быстрыми атаками моих рук. Тактика тысячи порезов. Часть из них увенчалась успехом, у меня кровоточат на предплечьях несколько неглубоких ран. Если бы на мне была плотная куртка из джинсы, я бы избежал этих порезов, но куртка сковывала бы мои движения, поэтому, лучше уж так. Тем более, что пока эти порезы легкие и крупные кровеносные сосуды на руках не повреждены.

У Хулио на руках тоже алеют полосы неглубоких ран, но тот не обращает никакого внимания на подобную мелочь. Он снова разорвал дистанцию и сейчас двигается обходя меня то с одной, то с другой стороны и дергая резкими выпадами, с мгновенным уходом с дистанции поражения. Он не спешит. Мои ноги все сильней и сильней забиваются и я еще теряю в подвижности. Левая нога сейчас несет на себе основной вес и я берегу правую, задействуя ее только в крайнем случае.

Такая тактика рано или поздно приведет к моему поражению, и мы оба прекрасно понимаем это. Хулио, дергая меня, своими выпадами ждет, пока мои ноги еще сильнее не устанут, и тогда его преимущество станет абсолютным. Мы оба сейчас не видим и не слышим крики зрителей. Весь мир вокруг сжался до небольшой площадки, на которой ведется бой. Никого кроме нас двоих больше нет. Только я он, и эта площадка. И я явно проигрываю. Пока по очкам, но чем дальше тем больше. И тут перед глазами возникает, по моему третий чемпионат России по ножевому бою версии ФСНБ (федерации спортивного ножевого боя) проходивший, вроде, в 2009 году. Там, Дима Дрожалкин — парень из Питера, несколько раз успешно применил одну очень занятную технику, к которой тогда никто не был готов.