Отморозок 8 - Андрей Владимирович Поповский

class="p1">Этот боец, по сравнению со своими противниками, был невысоким и короткоруким. В ножевом бою много значит дистанция. Если ты хорошо двигаешься и у тебя длинные руки, ты можешь работать по противнику с дистанции, когда он тебя еще не может достать, а ты безнаказанно разделываешь его, не позволяя ударить в ответку. В такое манере преимущество всегда на стороне длинорукого и подвижного противника.

Дима, проигрывая и в длине рук и скорости передвижений, избрал, казалось бы, самоубийственную тактику. Во время атаки противника, он шел на резкое сближение, свободной рукой сковывал вооруженную руку, нанося сопернику многочисленные уколы в живот. Вся фишка в том, что поймать руку опытного противника, да еще и одной рукой, почти невозможно. В бою скорости движения рук такие, что перед глазами одно мельтешение. И даже поймав, удержать конечность одной рукой, тоже мало вероятно. Дима не ловил руку кистью, он делал широкое загребающее движение свободной рукой, с резким входом вперед и ловил руку соперника себе под мышку, жестко зажимая ее и не давая вырвать. Потом, уже на следующих чемпионатах, на него специально готовились и нашли противоядие. Но на том, третьем чемпионате, он сделал всех.

Вот тоже самое решил попробовать и я. Немного замедлившись, дал Хулио понять, что уже изнемогаю. Тот решил заканчивать и, атакуя, пошел вперед. Вместо того чтобы его отступить, выполняю рывок на встречу, делая широкий шаг левой ногой, отталкиваясь раненой правой и одновременно выполняя загребающее движение левой рукой. Тут я чуток просчитался, и Хулио, таки, всадил мне нож в бок, но это было вскользь, и моя левая рука намертво обвила его руку с ножом, а правой, вооруженной рукой, я в ритме швейной машинки, стал нашпиговывать Хулио в живот, пока у меня не погасло в глазах.

* * *

Над распростертыми на бетонном полу телами склонилось несколько человек. Белый мужчина, лет сорока на вид, был без сознания, его левый бок был окровавлен, а руки и плечи покрыты многочисленными порезами. Лежащий рядом Хулио тяжело с хрипами душал. Он еще был жив, но уже отходил. Его живот и грудь представляли собой сплошное кровавое месиво. Запах от него исходил ужасающий. El técnico всадил туда не меньше десятка ударов, пока они оба не свалились замертво. Над técnico, лежащим без сознания. сидела на корточках красивая темноволосая девушка лет двадцати на вид, она нежно гладила его по щеке и что-то тихо говорила по-испански:

— Ábrelos ojos, mi guerito… por favor, no te mueras… (Открой глаза, мой беленький… ну пожалуйста, не умирай…)

Рядом с умирающим Хулио сидели на корточках его братья. Они пытались о чем-то спросить Хулио, но тот уже не понимал их. Он часто прерывисто дышал, его глаза смотрели сквозь братьев, а на губах пузырилась кровь. Наконец короткая агония сотрясла тело Хулио, и он застыл на бетоне, с пустыми глазами, направленными куда-то вверх.

Педро подхватил нож, лежавший рядом с Хулио, и кинулся к телу белого мужчины. Карлос и еще один мексиканец перехватили его на полпути и обезоружили. Педро отчаянно бился в их железной хватке и изрыгал страшные проклятия:

— ¡Suéltenme, hijos de su puta madre! ¡Voy a matar a ese pinche güero! (Отпустите меня, сукины дети! Я убью этого гребанного гринго!)

Хосе тупо сидел с телом мертвого брата, как будто находясь в прострации. Габриэль сделал знак, и Педро потащили вглубь гаража, уводя подальше от тела Хулио и лежащего неподалеку Мэйсона. Рядом с Хосе встала пара людей, готовых остановить и его, если он попытается напасть на técnico.

Паулина подняла глаза на мрачного Габриэля:

— Hay que llevar a Mason de aquí ya mismo y llamar a Manuel. (Мэйсона нужно срочно увезти отсюда и вызвать Мануэля). Yo quiero que se salve. (Я хочу, чтобы он выжил).

— Yo también quiero eso (Я тоже этого хочу), — соглашаяс и думая о чем то своем кивнул Габриэль. — Este cabrón (этот козел) мне нравится и может еще пригодиться.

К ним подошел Карлос, который поручил Педро другим солдатам. Он вопросительно смотрел на шефа.

— Hay que vendar al técnico, llevarlo al parque de trailers y esconderlo allí. Yo traeré a Manuel. (Нужно перевязать техника, отвезти его в трейлерный парк и спрятать там. Я привезу туда Мануэля), — сказал ему Габриэль, отводя в сторону.

— Ahora mismo (Сейчас сделаю), — кивнул Карлос и, понизив голос, спросил: — Что с грузовиком и товаром?

— Нельзя оставлять товар здесь надолго. Это место теперь стало ненадежным. Скажи Хефе и Хуану, чтобы они взяли несколько надежных парней и в течение ночи перекинули всё по разным точкам, — так же тихо ответил Габриэль. — Пусть все разойдутся. Оставь здесь только пять нормальныхх парней с оружием, чтобы присмотрели пока за грузовиком и товаром. Пес Игнасио не дремлет.

— Todo listo, jefe (Всё сделаю, шеф), — понимающе кивнул Карлос и быстро направился выполнять распоряжения.

— И проследи, чтобы здесь все убрали. Фургон грузовика, после того как его выгрузят, разобрать и вывезти, чтобы его не опознали. Саму машину сдайте на запчасти, нашим парням с автосервиса. — вдогонку кинул Габриэль, сплюнув на пол.

Глава 16

Джонни Купер вышел из зала «Golden Gloves» и привычно зашагал в сторону своей припаркованной «Тойоты». Тренировка была тяжелой, но парни радовали. Особенно этот новенький мексиканец — перспективный, злой, с руками растущими откуда надо. Купер уже прикидывал, кого бы из денежных мешков на него навести. На нем можно будет хорошо заработать, если подобрать правильные бои.

Джонни не заметил, как из-за угла медленно вывернул темно-синий микроавтобус «Ford Econoline» с тонированными стеклами. Таких в городе тысячи. На таких обычно развозят рабочих по стройкам, доставляют цветы, или продукты из магазина, забирают детей из школы. Ничего примечательного.

Навстречу Куперу по тротуару шли двое: плотный мужчина в темной ветровке и спортивных штанах, и второй — чуть сзади, с бейсболкой, надвинутой на глаза. Купер скользнул по ним взглядом и тут же потерял интерес. Свои, местные, ничего необычного.

Они поравнялись. Мужчина в ветровке — майор Мартин — слегка сместился вправо, закрывая обзор со стороны дороги. Второй — сержант Говардс — быстро сделал полшага вперед.

Купер даже не успел удивиться. Каменный кулак Говардса, обмотанный для верности носовым платком, вошел точно в солнечное сплетение. Удар был поставлен идеально — коротко, жестко, с вложением тела. Воздух выбило из легких одним толчком. Купер беззвучно сложился пополам, хватая ртом пустоту, и начал заваливаться набок

Мартин и Говардс уже подхватили